Светлячок и Соловей - Полевка

внимание, чтобы его освободили, и он пришел на выручку. А соколы, когда слышат крик орлов, то сходят с ума от страха, потому что орлы, бывает, охотятся на соколов. Поэтому пока все сидят в шапочках, то все тихо и спокойно. И шапочки им надо снимать только тогда, когда рядом никого постороннего не будет, птица увидит родного человека, небо, и не будет переживать перед охотой...

- А птицы, что не понимают, что они кричат друг другу, они что, договориться между собой не могут? - не сдавался Бельчонок.

- Ну, они ведь не люди, - пожал плечами Серенити. - Да и люди хоть и говорят, но порой договориться друг с другом не могут.

- Да, - Джабаль оказался за спиной супруга и улыбнулся Бельчонку. - Человеку мало научиться говорить, надо еще научиться слушать. Это очень тяжело - услышать, - Джабаль постучал пальцем по своей груди. - Услышать голос своего сердца, своего партнера, мир вокруг себя. Говорить намного проще.

Серенити повернулся к мужу и о чем-то задумался. Гости подошли к своим птицам, чтобы удостовериться, что с теми все в порядке, и опять вышли под палящее солнце. А Серенити так и стоял возле Алели, поглаживая ее по крылу, и при всем этом у него был такой растерянный вид, что Джабалю пришлось прикоснуться к его плечу, чтобы привлечь к себе внимание.

- Пойдем, хабиби, - Джабаль с тревогой смотрел на супруга. - О чем ты так глубоко задумался? Не переживай, я рядом и поддержу тебя во всем. Давай лучше посмотрим, как будут хвастаться своими жеребцами альфы. И выездкой и статью, Бусинка сказал, что его лошадка многое умеет и хочет показать ее всем. Все горят ожиданием посмотреть, как омега управляется с лошадью.

- Я на следующий год тоже научу Подружку пиаффе и пируэтам. Вот увидишь! - Серенити прижал руки к груди. - Ты тоже будешь мной гордиться.

- Я никогда не буду сравнивать тебя с другими, - Джабаль покачал головой. - Ты мой любимый, несравненный. Ты - мое дыхание.

Альфа осторожно поднял руку омеги и поцеловал в раскрытую ладонь. А Серенити вдруг вспыхнул от такого, казалось бы, невинного поцелуя. По телу прокатилась волна озноба, и метка опять напомнила о себе легким покалыванием. Это все было так волнительно и неожиданно, и немного страшно: совсем рядом ходят родители, отцу достаточно, сделав два шага в сторону, повернуться, и он тогда увидит, как его целует этот… этот… муж. И хотя он этой ночью принимал более дерзкие поцелуи и даже сам целовал его, позабыв обо всем, но именно сейчас от этого поцелуя пальцы на ногах поджимались, а дыхание перехватывало, как будто они занимались чем-то ужасно запретным.

- Ну, вот, - Джабаль улыбнулся. - Хотел тебя успокоить, а ты еще больше разволновался. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулся?

- Ничего, - Серенити осторожно освободил руку. - Все хорошо, пойдем лучше к гостям, а то мы остались совсем одни…

Джабаль бросил на омегу растерянный взгляд и придержал полог палатки, пропуская его вперед. Серенити вышел с самым независимым видом и постарался выглядеть, как обычно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. За ограждением лагеря собирались альфы, которые держали под уздцы оседланных жеребцов. Для омег натягивали тент и несли ковры, чтобы расстелить на песок. Когда, наконец, неженок усадили в тенечке, а слуги с водой и опахалами замерли в ожидании команды, альфы вскочили на пританцовывающих в нетерпении жеребцов, и началось самое настоящее представление.

Альфы показывали джигитовку: стреляли с коня и рубили чучела, на полном скаку поднимали с песка мелкие предметы. Подхватывали с песка пешего товарища и с громким гиканьем скакали по пескам. Омеги с восторгом улюлюкали, наблюдая, как альфы на ходу соскакивали и запрыгивали в седло по обе стороны от лошади по несколько раз подряд, пока проезжали мимо навеса. Расседлывали и снова оседлывали жеребца, несущегося во весь опор, не слезая, а только пересев на круп лошади. На полном ходу соскакивали с лошади назад и в тот же момент вскакивали опять сзади, подтянувшись за хвост. Исполняли «отвагу», то есть, держа в стременах ноги, бросались навзничь направо или налево назад всем корпусом, головою вниз, и держались на весу. И, конечно же, скачка одного альфы, стоя на двух жеребцах, с прыжками, стрельбой и бешеными воплями.

К концу этого выступления не только альфы и жеребцы были взмылены и полны азарта, но и омеги, отринув томность, повскакивали со своих мест, подбадривая и улюлюкая от избытка восторга. Ясмин зажмурился, когда увидел, как Тигренок на полном скаку проскальзывает под брюхом лошади, чтобы вновь сесть в седло с другой стороны, а Серенити с Бельчонком чуть голос не сорвали, подбадривая брата. В скачке участвовали не только эмиры, но и альфы из групп сопровождения. Каждый хотел покрасоваться и показать свое мастерство.

А потом начались показательные выступление по выездке. Бусинка сразу велел подать свою лошадку и первым начал свое выступление. Его лошадка танцевала и капризно перебирала тонкими ногами, исполняя достаточно сложные движения и развороты. Не только омеги, но и альфы восторженно замерли, наблюдая, как хрупкий наездник управляется с своенравным Леденцом. Казалось, стоило только омеге сесть в седло, и капризная лошадь сразу стала кроткой и послушной. Она косилась на своего всадника в ожидании похвалы, и Бусинка время от времени хлопал ее по гордо выгнутой шее и давал новое задание. Когда в конце выступления Леденец склонилась в поклоне перед навесом с омегами, то к радостному улюлюканью омег добавились и восторженные крики альф.

Айюб помог спешиться порозовевшему от удовольствия Бусинке, и с нежностью похлопал по крупу Леденца. Эта сладкая парочка порадовала не только сердца родителей, но и глаза всех присутствующих альф. Дальше выступали сами альфы, но их жеребцы были привычны к бою, а не изящным танцам. Их учили кусаться и лягаться, а не совершать элегантные пируэты, но все равно жеребцы показывали послушание и чуткость к приказам. Но никто не мог сравниться с красотой элегантного Леденца, с чем и сошлись во мнении все присутствующие. А Джабаль подарил Бусинке элегантный стек с инкрустированной ручкой.

Время приближалось к ужину, омеги разошлись по своим шатрам, чтобы освежиться перед совместным ужином. А Серенити заторопился к мужу, он хотел уговорить его пригласить внутрь шатра не только семейные пары, но и взрослых наследников, Тигренка и Замира, сына Джавада. Они ведь тоже родня,