Клуб смерти - Кэролайн Пекхам

— Я пришел с предложением мира, — сказал я, разведя руки в стороны в притворном жесте невинности. На мне была только пара джинсов, так что у нее не было причин думать, что я что-то прячу.

— Это пицца? — спросила она, и я нахмурился.

— Нет. Но могла бы быть.

— Тогда сделай так, чтобы это была пицца, — согласилась она, ее боевой настрой угас, и она сложила руки на груди, одарив меня сердитым взглядом.

— Договорились. Твоя одежда здесь, можешь подняться и…

Она радостно взвизгнула и пробежала мимо меня, прыгнув на ступеньки и грохоча по ним, так что я остался один на один с Матео.

В его глубоких темных глазах бушевала ярость, и я мог бы поклясться, что в воздухе еще чувствовался и привкус ревность. Я сделал шаг ближе к нему, не беспокоясь о Паучке, потому что запер за собой дверь, так что она могла ждать только наверху лестницы.

— Хочешь что-то сказать, ублюдок? — Предложил я, и его верхняя губа приподнялась, когда он поднялся на ноги.

Он пристально посмотрел на меня, но когда Паучок начала колотить в дверь и кричать, чтобы я поторопился, его взгляд на мгновение переместился за мою спину, и я понял в чем дело.

— О, тебе нравится моя маленькая питомица, не так ли? — Спросил я, подходя прямо к решетке, давая ему шанс броситься на меня через нее. — Ты беспокоишься о том, что я могу сделать с ней, когда останусь с ней наедине? Или о том, что она может захотеть сделать со мной?

Он бросился на решетку, а его кулак просунулся между прутьями и попал мне в челюсть.

Я рассмеялся, принимая удар. У парня был чертовски хороший хук, клянусь, он чуть не выбил мне зуб. Меня даже подмывало открыть дверь его клетки и устроить старую добрую драку. Это заставило бы мое сердце биться чаще, но, честно говоря, моя маленькая психопатка чаще вызывала у меня подобное состояние.

— Найл! — нетерпеливо крикнула Паучок, но ее хриплый голос позволял почти представить, что она делает что-то другое, выкрикивая мое имя. Что-то, о чем я не должен был позволять себе думать, но что продолжало прокрадываться в мои мысли с назойливой настойчивостью.

— Я иду, любовь моя, — пообещал я ей, а затем понизил голос и заговорил только для Матео. — Или, по крайней мере, скоро приду, а? (Прим.: Игра слов, come — можно перевести как глагол идти (иду, приду), а также как глагол кончить. Здесь в тексте изображено поддразнивание одного героя над другим)

Я отступил, когда он яростно зарычал, бросился на решетку и отчаянно попытался дотянуться до меня, а чистая ядовитая ярость окрасила каждую черту его тела. Я громко рассмеялся и отступил еще дальше, наслаждаясь этой новой, легкой формой пытки, которую я мог ему устроить, и гадая, как бы еще лучше использовать его маленькую влюбленность в свою пользу.

— Найл! — зарычала Паучок, и я должен был признать, что мне нравилось выводить ее из себя подобным образом.

Я взбежал по лестнице и обошел ее, чтобы отпереть дверь и выпустить ее наружу.

Она выскочила в коридор, а я выключил свет, погрузив Матео в темноту, прежде чем снова запереть дверь и последовать за ней дальше в дом.

К тому времени, как я нашел ее снова, она уже добралась до входной двери и гремела замками, пытаясь выбраться наружу. Я ухмыльнулся и последовал за ней, схватив ее сзади за шею, когда догнал и развернул лицом к себе.

— Я думал, ты будешь хорошей девочкой для меня? — Спросил я, прижимая ее спиной к двери и приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— На это нет шансов, — ответила она с придыханием, когда моя грудь коснулась ее. — Я плохая до мозга костей.

Я улыбнулся, потому что мне это понравилось, а затем вытащил из заднего кармана электрошоковый ошейник. Она надула губы, когда я надел его ей на шею, а затем развернул ее, чтобы можно было закрепить его маленьким висячим замком сзади.

Она прижалась задницей к моему паху, когда я зафиксировал ее, и я замер, почувствовав, как мое сердце забилось чаще от этого небольшого движения. Я уперся руками в дверь по обе стороны от ее головы, когда она снова прижалась задницей к моему твердеющему члену, и с моих губ сорвалось рычание, когда я попытался предостеречь ее. Она не знала, что делает, так со мной играя, а я не испытывал влечения к женщинам с тех пор, как единственная, которую я когда-либо любил, умерла из-за меня.

Прежде чем какие-либо порочные мысли смогли вторгнуться в мой мозг и украсть последние унции контроля, которые я сохранял над своим телом, я поймал ее за руку и потянул за собой, направляясь обратно в огромную гостиную с двухуровневым потолком и открытыми балками над головой.

Я закружил ее под своей рукой, словно мы танцевали, и она рассмеялась, прежде чем ударить меня кулаком в грудь, прямо по татуировке туза пик там, где должно было быть мое сердце.

— Я все еще ненавижу тебя, — добавила она на случай, если я этого не понял.

— Ну тогда, ненавидь меня и примеряй одежду, — предложил я, указывая на гору пакетов, ожидавших ее внимания. Честно говоря, я понятия не имел, как она умудрилась заказать столько всего за то короткое время, на которое я дал ей доступ к своему ноутбуку, но она сделала это, и я был в настроении для показа мод. — Я закажу пиццу.

— Убедись, чтобы в моей был сыр, — предупредила она. — Однажды Жирный Гэвин у моста угостил меня пиццей, но в ней не было сыра. Или томатного соуса. Да и на самом деле это была всего лишь старая подошва от ботинка. Очень обидно.

Я фыркнул от смеха, на самом деле не зная, шутка это или нет, а она отвернулась и нырнула в пакеты, вытаскивая вещи одну за другой и сваливая их кучей на край дивана.

Мне пришлось отвернуться от нее, чтобы сосредоточиться на заказе еды, и я сделал это быстро, чувствуя улыбку на своем лице и желая вернуться к ней. Что-то в ней просто заставляло меня улыбаться. Имею в виду, я чертовски много улыбался, потому что эта была одна из моих психопатических черт, но с ней мое лицо выглядело по-другому. Больше похоже, что это действительно было мое лицо, а не маска. Мне это нравилось.

Я закончил разговор с пиццерией, но как раз когда уже собирался снова