Фатум - Азура Хелиантус

Я отстранилась от неожиданности, глядя, как Данталиан одну за другой откидывает стенки коробки. Оттуда выкатилось нечто, передвигающееся не слишком ровно, словно в крайнем замешательстве; мягкие лапки издавали легкий цокот по деревянному полу.

У Химены вырвался удивленный возглас. — Это же…

— Собака! — невольно перебила я её, удивившись еще больше.

Маленький щенок вздрогнул, испугавшись наших восторженных голосов, прежде чем повернуться к нам. Вернее, ко мне.

Убедившись, что я не представляю реальной угрозы, он посеменил в мою сторону. Крошечный хвост заходил ходуном от восторга, когда он приблизился, чтобы уткнуться мягкой и слегка влажной мордочкой в мои ладони. Вероятно, он искал ласки, и я была счастлива тут же его побаловать.

Я осторожно взяла его на руки; это был маленький комочек шерсти, вызывавший во мне нежность, которую невозможно до конца объяснить. Я гладила его по голове, животику, лапкам — по всему телу, пока он не начал тереться о мою кожу, требуя добавки.

Я подняла взгляд на Данталиана, который наблюдал за нами с нежной улыбкой на лице.

— Почему? — Это всё, что я смогла спросить.

Он пожал плечами. — Когда мы были в Очате, ты сказала, что почти всегда чувствуешь себя одинокой. В тот момент я понял, что мы не такие уж разные. Мне захотелось подарить тебе что-то, что всегда будет с тобой и что, я знал, ты больше никогда не бросишь. Кого-то, кто сможет любить тебя и напоминать, что в мире всегда есть существо, которое живет ради тебя, которое в тебе нуждается.

Из кармана черных джинсов он достал серебряную цепочку с кулоном в виде сердца, настолько сияющим, что в нем отражался дневной свет. Я надеялась, что это не драгоценный камень, хотя, зная его, он бы не пожалел таких денег.

— Для этого нет особой причины, буду честен. Мне просто было бы приятно видеть на тебе что-то мое, куда бы ты ни пошла. — Он почесал затылок и отвел взгляд в любую точку комнаты, лишь бы не на меня.

Он смущался. Данталиан Золотас по-настоящему смущался.

Я редко принимала подарки, особенно дорогие, но от его подарков не отказалась.

Я не знала, как объяснить, почему многое становилось иным, когда дело касалось его, или почему я шла наперекор многим своим идеалам, даже не осознавая этого, если речь шла о демоне передо мной. Я пыталась убедить себя: возможно, это потому, что он только что подарил мне мою первую собаку; возможно, потому, что он позаботился о том, чтобы я больше не чувствовала себя одинокой; возможно, потому, что он заранее договорился с Эразмом, или потому, что я начинала видеть его другими глазами… но я не стала возражать.

В тот раз я позволила ему делать всё, что он пожелает.

Он встал у меня за спиной, чтобы застегнуть украшение на шее, и серебряное сердце замерло в паре сантиметров от ложбинки между грудей. Всё было очень просто: ничего безвкусного или вычурного, никаких гравировок и декора, но я чувствовала себя так, словно этот подарок слетал на Луну и вернулся обратно пешком.

Будто поняв, о чем сейчас усиленно думает мой мозг, он наклонился к моему уху и негромко произнес: — Оно простое, как и ты, оно понравилось мне с первого взгляда. Прямо как ты.

По тону я поняла, что он улыбается. Я чувствовала это и представляла.

Я обернулась и сделала самую простую вещь в мире, чтобы не выбиваться из темы, — вещь, на которую ни у кого из нас двоих раньше не хватало смелости.

Я обняла его. Я обвила руками его шею, а он обхватил мою талию; я положила подбородок ему на плечо, а он прижался своим к моей макушке.

И мы обнялись впервые.

Это не было странно или неловко — словно нашими взглядами мы обнимались уже столько раз, что привыкли быть в объятиях друг друга.

Это был наш первый искренний контакт, без шуточек и скрытых мотивов.

И, несомненно, он же был одним из последних.

— Спасибо, спасибо тебе огромное, Дэн. — Я закрыла глаза, думая с улыбкой, что теперь одиночество станет чувством куда более далеким, чем было всегда.

Он нежно поцеловал меня в волосы. — Пожалуйста, флечасо. Как видишь, я умею быть более любезным, чем ты думаешь.

— Это мы еще посмотрим! — Я отстранилась, чтобы подмигнуть ему, и снова принялась играть со своим новым щенком, делая вид, что хватаю его за лапки, чтобы утащить за собой.

Тут мне в голову пришел вопрос. — Это мальчик или девочка?

— Девочка. Я назвал её Ника, но если тебе не нравится…

— Мне нравится, — тут же перебила я его. — Ника… мне нравится! — я рассмеялась; я не чувствовала такого восторга уже очень давно.

Счастье, разлившееся по лицу Данталиана, вызвало во мне неописуемую эмоцию, я не могла оторвать от него глаз. Он опустился на колени, чтобы погладить маленькую головку Ники в том мягком местечке за ушами. Казалось, он уже знал, как ей нравится, когда её чешут именно там.

Это был кавалер-кинг-чарльз-спаниель, белый, но с рыжеватыми пятнами, разбросанными по всему тельцу. У неё были большие глаза, а темный окрас подчеркивал их размер; казалось, в её взгляде живет теплый, любящий свет.

В её глазах, таких блестящих, что они напоминали мне звезду в особенно темную ночь, было столько любви и нежности. Она была миниатюрной, с короткими ушками, и казалось, будто у неё стрижка каре. Одна-единственная белая полоса проходила по центру её головы, от мордочки и выше, а уши были того же цвета, что и пятна.

Данталиан надел на неё свитерок, подходящий для нынешних температур, которые были странно низкими для Тихуаны. Был только октябрь, но стало холоднее обычного, и это вызывало у меня особую тревогу.

Стоило на секунду закрыть глаза — и мы оказались в разгаре зимы. Мне казалось, что время течет слишком быстро.

Рут привлек наше внимание, кашлянув. — Так, ну а теперь целуйтесь!

Я вскинула бровь, а Данталиан усмехнулся. Он уставился на меня, а затем подошел ближе, касаясь пальцами своих губ. — В качестве благодарности было бы неплохо.

— Я уже поблагодарила тебя объятиями, тебе мало? — Я скрестила руки на груди.

Рут поднял руки. — Я пытался, друг. Я умываю руки, не