Хозяйка поместья Вудсборн - Фиона Сталь

— Не все, — ответила я. — Например, я до сих пор не знаю, как тебе удается обыгрывать меня в шахматы.

— Секрет лорда, — он подмигнул мне. — У лордов Вудсборн должны же быть хоть какие-то тайны от их всезнающих жен.

Мы помолчали. Я закончила очередной лепесток и отложила пяльцы, глядя на огонь.

— О чем ты думаешь? — спросил он тихо.

— Я думаю о том, что мне здесь хорошо, — призналась я. — Так хорошо, как не было никогда.

— Мне тоже, — он отложил книгу и посмотрел на меня. Его взгляд был теплым, нежным. — Я иногда пытаюсь вспомнить, как мы жили до… до всего этого. И не могу. Кажется, что так было всегда.

— Кажется, — согласилась я.

— Ты помнишь, как ты мечтала о школе для детей? — спросил он. — Не о той, которая есть сейчас, а о большой, с несколькими классами.

— Конечно.

— Я говорил с нашим поверенным. Мы можем начать строительство весной. Он нашел хорошего подрядчика. И учительницу. Молодая вдова священника. Очень образованная и добрая женщина.

Я посмотрела на него, и мое сердце наполнилось благодарностью. Он помнил. Он помнил о моих мечтах и воплощал их в жизнь.

— А оранжерея?

— Плотники закончат к Рождеству, — ответил он. — А Артур уже заказал из столицы саженцы лимонных деревьев. Так что, возможно, к следующей зиме у нас будут свои лимоны к чаю.

— А домик у озера? — спросила я, и в моем голосе прозвучала игривая нотка. — Твоя мечта.

Он улыбнулся.

— А домик… я подумал, что было бы неплохо построить его вместе. Ты бы придумала, как он будет выглядеть, а я бы… руководил процессом.

— Боюсь, если я придумаю, как он будет выглядеть, он будет больше похож на пряничный домик, чем на охотничий, — рассмеялась я.

— Я не против, — сказал он серьезно. — Если в этом пряничном домике будешь ты.

Мы снова замолчали, но это молчание было наполнено нежностью.

— Алистер, — сказала я тихо.

— Да?

— Ты… ты когда-нибудь думал о… детях?

Вопрос повис в воздухе. Это была запретная тема. Тема, связанная с его первой, трагической потерей. Я боялась его реакции.

Он долго молчал, глядя в огонь. Я уже пожалела, что спросила.

— Думал, — сказал он наконец. Его голос был глухим. — Раньше я боялся даже думать об этом. Мне казалось, что это… проклятие. Что я не имею права на такое счастье. Что я снова все испорчу.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах была тень старой боли.

— А сейчас? — прошептала я.

— А сейчас… — он встал, подошел к моему креслу и опустился на колени рядом со мной. Он взял мою руку в свои. — А сейчас я смотрю на тебя. И я вижу, как ты заставляешь цвести мертвые розы. Как ты лечишь больных животных. Как ты превращаешь этот мертвый дом в место, полное жизни. И я думаю… я думаю, что с тобой ничего не страшно.

Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон надежды.

— Я хочу детей, Сесилия. Наших детей. Я хочу видеть, как они бегают по этим коридорам. Хочу слышать их смех. Хочу, чтобы у них были твои глаза и твое упрямство.

Он прижался щекой к моей руке.

— Я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Если… если ты этого хочешь. Скажу честно, я боюсь тебя потерять. Но, я не могу из-за своего страха лишить нас счастья стать родителями.

Я смотрела на него, на этого сильного, гордого мужчину, который стоял передо мной на коленях и доверял мне свою самую большую боль и свою самую заветную мечту.

И я поняла.

Я — леди Сесилия Вудсборн. Женщина, которая возродилась из пепла. Женщина, которая нашла свой дом. Женщина, которая любит. И которую любят. Я обязательно справлюсь с годами.

— Да, — прошептала я, и слезы, на этот раз — слезы тихого, безграничного счастья, покатились по моим щекам. — Да, Алистер. Я очень этого хочу. Я хочу детей.

Он поднял голову, и его лицо сияло. Он осторожно вытер мои слезы и, наклонившись, поцеловал меня. Нежно, трепетно, как в ту первую ночь в библиотеке.

Под вой зимнего ветра за окном, моя история не закончилась. Как оказалось, она только началась.

Глава 40

Эпилог. Несколько лун спустя…

Солнечный луч, пробившись сквозь щель в шторах, коснулся моего лица, и я лениво открыла глаза. Утро. Тихое, летнее, наполненное пением птиц и запахом роз, который доносился из открытого окна. Я потянулась,