Фейридейл - Вероника Ланцет

Глядя на этот всплеск чувств, столь ей несвойственный в отношении меня, я не могу не задаться вопросом, беспокоилась она обо мне или же о том, что Амон может стать непобедимым.

Я не видела маму такой оживленной… целую вечность.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, хотя мне отчаянно хочется кричать, что Амон невиновен. Что он никогда бы не стал…

Мама поджимает губы, напрягая лицо, и на мгновение мне кажется, что она не ответит.

Затем страницы кодекса внезапно переворачиваются.

Мои глаза округляются от неверия.

– Это…

– Твой Амон, дорогая, – подтверждает она, и даже сквозь пелену шока я улавливаю в ее голосе нотку самодовольства. – Демон, за которым мы охотились веками.

Я снова перевожу взгляд на кодекс и внимательно рассматриваю изображение мужчины с длинными белоснежными волосами и светлыми глазами. Художник проделал исключительную работу, каждой линией и штрихом передав черты Амона.

Настолько, что я теряю дар речи.

– Все семьи знают о его существовании. Он один из самых могущественных демонов, с которыми мы когда-либо сталкивались. И это лишь потому, потому… – Мама замолкает, кусая нижнюю губу и озабоченно хмуря брови.

– Почему? – настаиваю я, почти уверенная, что мне не понравится ответ.

– Именно он убил другую девушку с таким же даром, и у нее было родимое пятно прямо как у тебя. Он поглотил ее сущность. И теперь никто не может справиться с ним. Даже все шесть семей вместе. Он стал слишком могуществен, – вздыхает она.

Внезапно все начинает проясняться – особенно то, каким образом Амон смог выжить после ранения. Но кое-что все еще беспокоит меня.

Если Амон настолько могуществен и опасен, почему она просто не увезла меня из дома герцогини? Если мама знала, что он станет непобедимым, завладев моей сущностью, почему тянула так долго?

Если только…

Я с трудом сглатываю, ненавидя себя за то, что сомневаюсь в ней, в Амоне и в своем собственном проклятом существовании. А что еще я должна думать после того, как вся моя жизнь оказалась ложью? Что мир не тот, каким я его всегда считала?

– Ты сказала, чтобы убить демона, нужно уничтожить его сущность, – внезапно произношу я. – Что ты с ним сделала? После выстрела? Если он, по твоим словам, такой сильный, то вряд ли бы умер от пары пуль.

– Ты верно мыслишь. – Мама прищелкивает языком. – Выстрел и правда не убил его. Просто ослабил на время, чтобы мы смогли удержать его, пока не соберутся представители всех шести семей. Затем мы стерли из бытия саму его сущность.

– И?

Мама пожимает плечами.

– Он мертв.

Но это не так. Я знаю. И она тоже должна знать.

А значит, моя мать мне лжет.

Но для чего? Чтобы защитить меня? Или есть какая-то другая причина?

Мама продолжает говорить, напоминая мне о семейном наследии и сообщая о том, что моя сестра уже прошла посвящение и однажды станет следующей главой семьи Стюарт.

А я снова задаюсь вопросом, почему она не рассказала мне об этом раньше, почему ждала, когда я повстречаю Амона. Создается впечатление, что она скрывает еще очень, очень многое.

– Я правда верила, что запечатывание магии оградит тебя от такой жизни. Прости, Элизабет. Но теперь ты все знаешь, и это к лучшему. Я не собиралась заставлять тебя страдать. Я просто тебя защищала.

Кивнув, я выслушиваю все, что мама хочет сказать, а потом провожу остаток дня в одиночестве.

Около полуночи добираюсь до своей комнаты, закрываю дверь и снимаю простое платье без помощи Мэри.

Предпочитаю побыть со своими мыслями наедине.

История матери в лучшем случае… смехотворна.

Но я не могу просто отмахнуться от ее способности передвигать предметы и от секретной комнаты в доме. А еще от Кодекса Стюартов. Где-то в глубине душе я верю, что ее слова правдивы, но все еще отношусь к ним скептически.

Раздевшись, я встаю перед зеркалом, и мое внимание привлекает родинка в форме слезы над грудью. По словам матери, именно в ней кроется причина всех моих проблем, ведь она определяет меня как человека, способного исцелять… демонов.

Превращает меня в маяк для демонов и объясняет, почему Амон преследовал меня.

Рассказ матери ставит под сомнение всю мою жизнь, включая отношения с Амоном. И оставляет множество нерешенных вопросов.

Но кое-что особенно беспокоит меня.

Сколько бы мама ни утверждала, что Амон вселенское зло и желает лишь высосать из меня суть, чтобы стать еще могущественнее, что-то здесь не сходится.

Ведь в доме герцогини мы с Амоном встретились не впервые. И во время нашей первой встречи он вполне мог сделать со мной все, что захочет, а я бы его не остановила.

Он также приходил в мою комнату. Он мог легко воспользоваться мной, но не воспользовался.

Ни разу не позволили себе лишнего.

Более того, почему мама не увела меня с приема, как только увидела его?

Зачем оставлять меня под одной крышей с опасным демоном, если только…

Я не была приманкой.

Глава четырнадцатая

Ноябрь 1790 г., Лондон, Великобритания

Мой первый сезон проходит довольно спокойно.

Мы с мамой и сестрой Оливией живем в Лондоне уже почти месяц.

Между моим представлением ко двору, получением приглашения в клуб «Олмакс» и попытками добиться расположения всех влиятельных матрон высшего света я едва находила время, чтобы перевести дух.

Не спасало и то, что мама решила начать вводный курс по обычаям ковена, причем не без поддержки моей сестры.

Если раньше у меня были сомнения относительно ее намерений, то теперь они только усилились.

Оливия, похоже, знает о ковене абсолютно все, а когда я спросила, откуда ей столько известно, она ответила, что годами изучала книги и архивные документы.

Я бы солгала, сказав, что не завидую, особенно учитывая, что узнала обо всем последней.

И все же я решила подыграть. Пошла навстречу матери и Оливии, старалась вести себя как можно лучше и притворялась настоящей дебютанткой в надежде, что вскоре Амон свяжется со мной и все объяснит.

С каждым днем у меня возникает все больше вопросов, но поскольку сейчас я сомневаюсь буквально во всем, то хочу услышать и его правду тоже. Не собираюсь судить его, не дав и шанса объясниться.

Жаль только, что его письма стали приходить реже. Последнее я получила две недели назад, и там была лишь одна строчка:

Жди меня, моя Лиззи.

Оно попало в наш лондонский дом таким же образом, как и все остальные. Окно внезапно распахнулось, и письмо