До скорой встречи - Лекси Аксельсон

— Его зовут Кейн. Кейн Слотер. Он служит с Дэнни, — невозмутимо отвечаю, поправляя подол платья.

— Ну ни хрена себе. Они все такие высокие. Это у них обязательное условие, что ли?

Я пожимаю плечами и смеюсь.

— А ведь ты права.

— Мне не помешал бы большой парень, — она игриво двигает бровями, и я смеюсь. — Слушай, ещё раз прости, что вела себя как стерва. Это мои собственные комплексы наружу лезут. У Эмилии свадьба, у тебя беременность… Наверное, я просто слегка завидую, что у вас личная жизнь кипит, а у меня её вообще нет. Там суше, чем в пустыне Сахара.

Мередит вздыхает и складывает руки на груди.

Я качаю головой, закатывая глаза.

— Вот увидишь, когда меньше всего будешь ждать…

Меня прерывает крепкая хватка на плече, но это прикосновение вызывает знакомое ощущение между бедер.

— Извините, что прерываю, но нам пора, — голос Дэнни глубокий и хриплый.

Я оборачиваюсь, сначала замечая его руку на своём плече, потом поднимаю взгляд к лицу. И меня мгновенно закручивает вихрем чувств. Он выглядит иначе, чем раньше. Глаза блестят, и я точно знаю, что он пьян.

То, как он ждет моего повиновения, будоражит. Лицо у него бесстрастное, но голубые глаза говорят совсем другое. Когда я всматриваюсь в них, вижу нетерпение, голодный блеск желания, словно зверь готовится наброситься. Жар прокатывается по всему телу, и соски твердеют под синим платьем. Я сглатываю, когда он тянется за моей рукой, но улыбаюсь и вкладываю ладонь в его. Он с лёгкостью поднимает меня с песка, и внутри всё дрожит от предвкушения. Наконец-то мы останемся одни.

Мы выходим на парковку, и Дэнни, не отпуская моей руки, ведёт меня к своему чёрному Ford F-250.

— Ключи? — спрашиваю я.

— Дай мне самому отвезти нас домой. Я в порядке.

— Нет, не в порядке, Дэнни. Я видела, как ты опрокидывал виски рюмку за рюмкой.

Он замирает, и я понимаю, что он зол, но, кажется, не на меня. Что-то изменилось в тот момент, когда я поймала его взгляд на костре.

— Дэнни… Что случилось, пока меня не было? Ты другой. Что-то изменилось, когда…

Он не даёт мне договорить.

— Когда что?

— Поговори со мной.

— Ари, — глухо стонет он от раздражения.

— Дэнни.

— Я не могу об этом говорить. Ты же знаешь. Это часть моей работы. Я не могу ни черта рассказывать. Со мной всё нормально, он обрывает меня с самым холодным выражением лица, которое я когда-либо видела. Ему даже не нужно ничего больше говорить. Всё написано у него на лице, и это пугает.

В этот момент я ненавижу его работу.

Всю дорогу до его дома мы едем в полном молчании. Ему потребовалось время, чтобы уступить и позволить мне сесть за руль. Я уже поняла: иногда его упрямство берёт верх. Но ясно дала понять, что этот спор ему не выиграть.

Воздух между нами звенит от напряжения, и я не понимаю, откуда оно взялось. На пляже он был так счастлив, когда нашёл меня, а теперь… Теперь я его не узнаю. Мне страшно заговорить, будто одного неверного слова хватит, чтобы сорвать его с цепи.

Негромко играет Коди Джинкс, пока мы едем к его дому сквозь темноту. По дороге почти нет населенных пунктов. Я слежу за навигатором: до ранчо меньше часа.

И всё это время у меня в голове крутится одна мысль…

Может быть, я совсем не знаю Дэнни.

38. ДЭННИ

Я чертовски ненавижу возвращаться дома. Жажда вернуться на задание всегда начинает преследовать меня, стоит только ступить на американскую землю. Потребность продолжить миссию поглощает целиком. Ничего не могу с этим сделать. Я это не контролирую. Первый же день дома, а мне уже хочется обратно в Ирак или на следующую операцию. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда.

Быть «морским котиком» — это вся моя суть. Родители выжгли эти амбиции в моей голове, будто клеймо скоту. Ничто не имеет значения, кроме уничтожения мирового зла — по одной операции за раз.

Но она права… Ари слишком чуткая и сострадательная, она слишком быстро распознала моих демонов. Именно это я люблю в ней больше всего. Когда пламя костра привлекло мой взгляд, меня сразу отбросило к телу Дэймона, которое безжалостно уничтожил огонь. Душа, которую я не смог спасти. Человек, которого я подвёл.

Вид Ари, смотрящей на разбивающиеся волны, когда я нашел её… она единственная причина, по которой возвращение домой не кажется мне полным кошмаром. Я предвкушал момент, когда снова заключу её в свои объятия, с того самого дня, как оставил её спящей в своей комнате в казарме.

Ради неё стоит быть дома. Стоит мне оказаться рядом с ней, и всё в моём испорченном мире становится хоть немного лучше.

Она действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Я люблю её нежную, невинную душу. Её сердце такое чистое. Я понял это с первой нашей встречи. Понял, что она особенная.

Она — маленький ангел, которого мне нравится ломать и ублажать так, как я хочу… так, как она сама меня умоляет.

Я люблю, когда мой Ангелок плачет под моим напором, пока я трахаю её.

В начале она была очень наивной, но время идет, и она начинает видеть, кто в этом мире истинные чудовища. И какие именно монстры ходят по земле.

Я один из них… но не в том смысле, как она думает, и ей пора это понять.

Алкоголь и Ари — единственный свет, который отвлекает меня от зла, пытающегося отравить мой разум. Стресс от постоянных смертей… порой это чересчур, но я справлюсь.

— Мне нужна твоя честность. Несправедливо, как ты закрываешься. Это нечестно по отношению ко мне… ты делаешь мне больно, — говорит Ари, сжимая своими маленькими руками руль.

— Я не Шейн. Я не причиню тебе боли. По крайней мере, не в том смысле, как ты думаешь.

Мои пристрастия — другое дело. То, как я люблю её трахать, как люблю доводить до страха, когда рядом будто витает сама смерть. Это во мне не изменится. Но я всегда осторожен и никогда по-настоящему не причиню ей вреда. Она моя, и я никогда не сделаю того, о чем она не будет умолять сама.

— Но так и будет, Дэнни. Разве ты не видишь, что небезразличен мне? Ты сделаешь мне больно, потому что это неизбежно. Неизбежно теперь, когда я лю… — Она осекается,