Юджиния - Александр Минчин

— Я миссис Юджиния Невин, — мягко поправила Юджиния.

— Я прошу прощения за свою ошибку, мэм. Мистер Невин. — Он протянул руку Александру, и они обменялись рукопожатиями.

Все сели в кресла. Врач внимательно, до последней подробности изучив лицо Юджинии, спросил:

— У вас есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, — спокойно ответила Юджиния.

— Ваш муж, вероятно, объяснил вам…

— Мой муж, видимо, очень любит меня, поэтому он ничего особенного не объяснил. Но я догадываюсь, что это достаточно серьезно.

— Почему?

— За год с лишним нашего брака мой муж ни разу не бросал меня и не улетал в Бостон, не попрощавшись…

Мужчины сидели, пораженные мудростью этой юной женщины. Не зная, что сказать.

— Вы говорите, не стесняйтесь, — ободрила доктора Юджиния, — я уже достаточно взрослая, чтобы… — Она прервалась.

— Как вы себя чувствуете? — спросил оправившийся доктор.

— В последние дни — какая-то усталость.

— Температура?

— Иногда.

Она взглянула на Александра с извинением:

— Я не хотела тебя огорчать.

Доктор Мортон наконец обрел официальный тон, он был поражен. — Сегодня мы сделаем все необходимые дополнительные анализы. Завтра я предоставлю в ваше распоряжение целый день — осмотреть Нью-Йорк, а вашему мужу купить вам подарки. И послезавтра мы положим вас к нам в отделение.

— Что со мной будут делать? — безразлично спросила Юджиния.

Александр замер.

— Вам придется пройти курс лечения химиотерапией.

— Как долго, один раз?

— Скорее, больше чем раз. Возможно, два, три, четыре — столько, сколько нужно будет вашей иммунной системе, чтобы победить заболевание.

И тут она сказала фразу, которая ошеломила Александра, застряла в его мозгу и заставила совершенно по-новому посмотреть на Юджинию.

Хотя каждая новая грань, которую она открывала ему, была другая.

— Вы думаете, что все имеет смысл?.. Может, оставить все как есть?

Александр вздрогнул и очень внимательно посмотрел на нее. В этой девочке были скрыты такие вертикали и переливы, которые не только он, но и никто не знал.

— Безусловно, имеет, у меня в этом нет никаких сомнений.

— У меня есть право выбора и я могу отказаться?

Доктор замялся:

— И да, и нет; скорее, ваша семья, в данном случае — муж, так как вам еще не исполнилось восемнадцати.

— Мой муж? — Она повернулась к Александру. — Как ты хочешь… — она осеклась, увидев его глаза. — Хорошо, я согласна. Сколько времени…

— От трех до пяти раз в неделю. Это достаточно болезненная процедура, а выходные будут в субботу, воскресенье и праздники.

Она отнеслась равнодушно к сказанному и только спросила:- Я смогу на уик-энды уходить и проводить их с моей семьей?

— Обычно мы этого не делаем, но ради вас и вашей уникальной, потрясающей красоты, — (доктор невольно усмехнулся, он не ожидал, что это слово вырвется из него), — мы сделаем исключение. При одном условии…

— Почему у докторов всегда должны быть какие-то условия? Леденец вы мне за это не будете давать?!..

— …что вы будете абсолютно послушным пациентом…

— Абсолютно послушной я могу быть только одному человеку в мире, я дала обет… Но я постараюсь вам помочь. Как, например: где ваши ассистенты, я хочу еще успеть увидеть вечерний Нью-Йорк…

Доктор без промедления нажал кнопку, тут же появились медсестра и помощники доктора Мортона.

— Юджиния хочет успеть увидеть вечерний Нью-Йорк, поэтому постараемся закончить все к пяти часам.

Группа удалилась, и они остались вдвоем.

— Я могу вас называть: Александр?

— Да, конечно, это мое имя.

— Курс лечения в этом центре, как и пребывание в его отделении, — безумно дорогое удовольствие. Счет за полгода может превысить полмиллиона долларов. Я считал своим долгом предупредить вас.

— Спасибо за предупреждение. Юджиния должна получить все необходимое — лучшее — из доступного, я думаю, это само самой разумеется, что ей необходимо для лечения.

— Я бы и не думал по-другому.

— Я хотел бы, чтобы у нее была отдельная палата…

— У нас нет отдельных палат, это детское отделение, в каждой палате четыре кровати. Даже для наследника королевской семьи из Европы руководство госпиталя…

— Я оплачу за две палаты на год вперед — одна будет пожертвование центру. Чтобы другая была для Юджинии… Речь шла об очень серьезных деньгах. Доктор, поправив золотую оправу, внимательно посмотрел на Александра.

— Я постараюсь, хотя ничего вам не обещаю. Подобные вещи решаются…

— Благодарю.

— Я постараюсь это сделать для Юджинии, но…

— Доктор, я владею кое-каким состоянием. Все, чем я владею, будет принадлежать вам. Если вы…

— Вы не с того начали, я стараюсь помочь всем своим пациентам, независимо от их благосостояния. Хотя, безусловно, ваша жена — редчайшей красоты девушка.

Александр безмолвно опустил голову. Его хребет еще не окреп, чтобы бороться со свалившимся горем. Он еще пребывал в каком-то сомнамбулическом состоянии, приглушенном алкоголем.

— Она потеряет волосы?

— И не только волосы, — вздохнул доктор, — изменится все ее тело, кожа, и многие физиологические функции претерпят изменения. Вы хотите, может быть, выпить успокаивающую таблетку?

Александр усмехнулся:

— Я не пью таблеток. Они мне не нужны.

— Хотите что-нибудь покрепче? Вас нужно встряхнуть, назовите это — взбодрить. Я не хочу, чтобы ваше состояние влияло на Юджинию…

— К ее возвращению я приду в себя. А выпьем мы с вами, когда она будет в вашей власти и вы будете вливать в нее эти омерзительные химические растворы. Я знаю хороший бар, совсем рядом.

— Я вам не советую много пить, ей…

— Доктор, я не ваш пациент.

— Ах да, простите.

Доктор начинал его раздражать. К тому же двадцать часов уже он был без алкоголя и начинал задыхаться.

— Я очень надеюсь, вы меня не будете учить жизни, хотя бы не с первого раза.

— Нет, не буду, — пообещал доктор, подумав про себя о другом. — Я только хотел упомянуть, что после недели инъекций и вливаний у нее не будет сил летать на самолете, среди множества пассажиров. Суета аэропортов…

— Об этом я позабочусь, не волнуйтесь.

— Как ей и вам будет угодно, но это дополнительная нагрузка для нее…