Королевская кружевница - Джанет Линфорд

Старый и малый – Гильс и Пэйшенс – улеглись на дневной отдых в передней комнате.

– Мадам, мне нужна ваша помощь, – деловито обратился Джонатан к жене, когда они снова оказались одни в спальне.

Так неожиданно начался разговор, которого Маргарет почему-то боялась.

– В самом деле? – не сдержала Маргарет своего удивления. – Вот уж не думала, что ты…

– Может, на этот раз попробуем обойтись без лишних рассуждений? Мне нужен план резиденции испанского посла. Ты говорила о потайном отверстии. Нарисуй, как его найти.

Бросив этот приказ, Джонатан прошел к шкафу переодеться. Маргарет готова была вспылить и наговорить резкостей, но, глядя на старательно избегавшего смотреть на нее мужа, догадалась, каких трудов стоило Джонатану попросить ее о помощи.

Взяв бумагу и чернила, она принялась тщательно чертить план расположения комнат в доме, в спальне крестиком отметила потайное отверстие.

– Не забудь, что глазок за картиной, я не стала ее обозначать, – объясняла Маргарет, продолжая усердно трудиться над чертежом. – Хорошо, если бы ты мог сначала убедиться, что они в этом зале, рядом со спальней, чтобы зря не рисковать. Ведь в нее ты можешь попасть только со стороны сада, сзади дома. Но у меня создалось впечатление, что деловые встречи они проводят именно там. Самое главное, ты должен…

– Достаточно, – бесцеремонно прервал ее Джонатан, подходя и забирая бумагу. – Теперь, пожалуйста, постарайся забыть, о чем мы с тобой говорили. Я сейчас ухожу в город, но успею вернуться, чтобы проводить тебя в гильдию.

Он уже был в камзоле и всовывал кинжал в специальную петельку на поясе. Маргарет не придала этому значения, так как он никогда не выходил без него. Но когда Джонатан взял и пистоль, она встревожилась.

– Я вполне могу пойти на собрание одна.

Не зная, как задать вертевшийся на языке вопрос, она подошла к недавно купленной подушке для кружева и начала бесцельно перебирать коклюшки.

– А вот Бертранда и Мари дорогу не знают, поэтому лучше зайди за ними. Впрочем, тебе вообще незачем на него ходить, ты же знаешь. А подруг я сама могу проводить.

Джонатан прилаживал пистоль под плащом, но сразу отвлекся.

– Маргарет, ты снова заходишь…

– Нет, это именно ты заходишь слишком далеко! – взорвалась она и в сердцах отшвырнула коклюшки. – Да, я не хочу твоей помощи, но ты-то как со мной обращаешься? Как будто я какая-то вещь… не знаю… просто ящик с бумагами… Открыл, достал нужную, закрыл и поставил на место. Да еще требуешь, чтобы я все забыла. А я не ящик, я не могу забыть, понимаешь? Даже спасибо не сказал!

– Спасибо, – остановил он поток ее слов. – Прежде чем ты обвинишь меня во всех смертных грехах, позволь напомнить, что ты подвергалась огромной опасности. Я э самом деле очень благодарен тебе за сведения, потому что они сэкономили мне время и силы. Но я не имею ни малейшего желания, чтобы…

– Я постоянно слышу о твоих желаниях. А мои тебя хоть сколько-нибудь интересуют? Хотя зачем я спрашиваю? Тебе только и нужно, чтобы я, как кукла, сидела дома и целыми днями мечтала о новых платьях. Ты так напоминаешь мне деда…

– С которым ты опять сражаешься не на жизнь, а на смерть, – снова прервал жену Джонатан. – Как ты можешь рассчитывать, чтобы старик выздоровел, если постоянно раздражаешь его?

– Да он просто пользуется любым предлогом, чтобы накричать на меня, – запальчиво возразила Маргарет.

– Странно, а весь дворец слышит не только его крик, – язвительно заметил Джонатан, и она вдруг остыла.

– Ну, как на него не кричать? Ведь ему нужно мыться, согласен? Вот. А он шумит все время, пока я его мою. Он отказывается есть овощи, как велел доктор, и требует баранину и вино, а я, конечно, не соглашаюсь, потому что ему это вредно, особенно сейчас. Или что было сегодня. Ты знаешь, как Пэйшенс привязана к Гильсу. Я думала взять ей няню, но она настаивает, чтобы с ней был старик. Ну, я и сказала, что надо попросить об этом прадедушку. Дед так разозлился, так рычал на нее, хотя, надо сказать, она и виду не подала, что испугалась, а требует свое – и все тут.

Маргарет невольно улыбнулась, вспомнив расхрабрившуюся дочку, которая требовала своего любимого Гильса.

– Спрашивается, зачем было кричать, когда все равно в Клифтоне сейчас Гильсу делать нечего, и он с удовольствием возится с ребенком? И потом дед все-таки сдался, но можно было сделать это тихо и спокойно, разве не так?

Джонатан недовольно покачал головой.

– Не вижу ничего забавного в том, чтобы изводить беспомощного старика. Ты могла бы с большим уважением относиться к нему.

– Он не беспомощный, а упрямый старик. Совершенно не слушается и, если за ним не следить, снова заболеет. Нравится ему или нет, а я намерена ухаживать за ним и заботиться о нем… – Увидев, как муж похлопал себя по бедрам, проверяя, удобно ли прилажено оружие, Маргарет неожиданно проговорила: – И о тебе тоже.

Сделав шаг вперед, она обняла оторопевшего Джонатана и подставила лицо для поцелуя. Джонатан осторожно коснулся ее губ, но она не дала ему отделаться легким поцелуем на прощание и, страстно прижимаясь к его крупному сильному телу, коснулась его языка своим. Джонатан не выдержал и, шутливо зарычав, схватил ее на руки и отнес в постель.

В мгновение ока оба оказались обнаженными. Маргарет показалось, что она попала в яростный вихрь, который закружил ее, не давая сообразить, что происходит. Но все чувства были крайне обострены, заставляя ее гибкое тело содрогаться от страсти под жгучими ласками мужа. Руки и губы Джонатана умело разжигали ее возбуждение, и вскоре они вместе взлетели на вершину блаженства.

Джонатан вновь с восторгом ощутил, как исчезает мрак в его душе и ее омывает неземной блистающий свет… Если бы только этот свет остался с ним навсегда!

Утомленные, они потом долго лежали молча, неподвижно. Наконец Маргарет повернулась на бок и провела мизинцем по его щеке.

– Хорошо, что ты сбрил усы и бороду. Теперь ты выглядишь прежним Джонатаном.