Бижутерия - Мередит Рич

— Заманчивое предложение, — небрежно ответила она. Эта мысль с самого начала не давала Джуэл покоя, но она не хотела вылезать с ней сама. — Я должна все обсудить со своим партнером Эдвардом Рэндольфом. Проверить цифры.

Нейл подал официанту карточку «Америкэн экспресс».

— Не спешите. Обмозгуйте все как следует. В конце концов, это только идея. Но она может оказаться выгодной нам обоим.

— Обязательно обдумаю. Спасибо за обед.

Тэвлос поднес к губам ее руку и поцеловал.

— Давайте вскоре повторим.

Вернувшись к себе, Джуэл заскочила к Эдварду и рассказала о состоявшемся разговоре.

— Может, мы на это не пойдем, — возбужденно начала она. — Но каков шанс! Удача сама идет к нам в руки. Духи «Бижу» во всех лучших магазинах! Потрясающая реклама!

Эдвард откинулся в кресле и с сомнением покачал головой:

— Ты подумала, как посмотрит на это Харпер? Они с Нейлом конкуренты, даже если внешне состоят в приятельских отношениях. А тебя Харпер считает своим человеком.

— Гарри вообще к этому не имеет никакого отношения, — отмахнулась Джуэл. — Почему меня должно тревожить, что он по этому поводу подумает? Бизнес есть бизнес. Он всегда мне сам так говорил.

— Хорошо. Поступай как знаешь. Но Гарри обо всем объяви сама — не допускай, чтобы до него дошли слухи. Он еще не отошел после моего предательства.

— Так и быть, — согласилась она. — Расскажу, как только приму решение.

— Договорились. Когда ты летишь в Лондон?

Джуэл удивленно подняла бровь:

— Откуда ты узнал?

— Обедал сегодня с Алленом. Он сказал, что хочет сманить тебя на отдых. Интересовался, переживет ли магазин твое отсутствие. Я ответил, переживет, если не очень долго.

— Мы сошлись на десяти днях. Неподходящее время, но ничего не поделаешь…

Эдвард поднялся и прикрыл дверь.

— Аллен тебя обожает, Джуэл. Ты должна больше считаться с ним.

— А я чем занимаюсь? Видел часы, которые я придумала и сделала к его дню рождения? Не часы — загляденье, «Ролекс». И кроме того…

— Подожди, дорогая, — перебил ее Эдвард. — Я тебя не осуждаю. Просто говорю. Аллен тебя любит. И ты, наверное, его любишь, но никак это не показываешь.

— Он что, тебе в жилетку плакался? — начала раздражаться она. — Вот, значит, как вы обедали!

— Ты прекрасно понимаешь, что Аллен никогда бы так себя не повел. Я делюсь с тобой всего лишь своими наблюдениями по праву старинного друга. Прими или забудь. Аллен мне чертовски нравится. Он отличный парень и заслуживает…

— Кого-нибудь получше меня? — выкрикнула Джуэл. — Да я сама достаточно хороша, только по горло в делах. Ты работаешь не меньше меня и знаешь, каково заново строить империю. Требуется уйма времени. — Она перевела дыхание. — Аллену этого не понять, потому что он не трудится. Все время проводит на аукционах и в галереях. Нам грозит банкротство. Он не зарабатывает деньги — он их транжирит. Говорит, что я могу не работать, но посмотрим, что запоет через год. Слава Богу, что я работаю. Недалеко то время, когда мне придется его содержать.

— Остынь, — улыбнулся Эдвард. — И не кричи так громко. Я на тебя не бросаюсь. Всего лишь даю совет. Меня нисколько не расстраивает, что ты так много работаешь. Знаешь что, раз Аллен уехал, давай после работы выпьем. Сто лет этим не занимались.

— После работы? Ты шутишь. Если я хочу позволить Аллену утащить себя отсюда на десять дней, придется вылезти вон из кожи. Нет времени отдыхать.

— Ты себя насилуешь. В этом нет никакой необходимости.

— Вот как! — вспылила Джуэл. — Я считала, что ты меня понимаешь! Мне надо многое сделать, и я это сделаю.

Эдвард откинулся на спинку и издал тяжелый вздох.

— Ты обрела успех. Ну чего еще ты хочешь?

— Еще большего успеха.

Джуэл и Аллен отправились на отдых как планировали. Первую половину свободных дней они провели в Лондоне, и Джуэл явно получила от этого удовольствие. Она ходила по музеям и посещала конкурсы украшений, а Аллен в это время бывал на аукционах и успел пополнить коллекцию тремя довоенными русскими полотнами, Роджером де ла Фреснае и очень хорошим Оскаром Кокошкой, которого приобрел у пьяницы — обедневшего аристократа, распродававшего фамильные ценности.

Потом на пассажирском поезде они двинулись по английской провинции в сторону Уэльса, где намеревались неделю наслаждаться идиллическим бездельем. Джуэл находила его очаровательным целых два дня, а затем от ничегонеделания стало нарастать напряжение. Она приходила в ужас от вождения Аллена — все время казалось, что он не справится с левосторонним движением. Ей было не до сказочных красот Уэльса: она постоянно вскрикивала «Осторожно!» и била ногой по воображаемому тормозу, пока муж не остановился у зеленого всхолмленного луга, на котором несколько десятков овец щипали траву. — Давай ты.

— Нет…

— Давай-давай, — настаивал Аллен. — У тебя лучше получится.

Джуэл устроилась за рулем (так необычно было видеть управление не с той стороны машины), а муж радостно занял ее место, вошел в ее прежнюю роль и весь остаток дня уже он кричал «Осторожно!».

Они остановились в старом красивом поместье в Северном Уэльсе, которое называлось Бодисгаллен-Холл, и оттуда совершали дневные вылазки. Старинное имение впечатляло — огромная усадьба, которую окружали каменные коттеджи, украшенные плющом и экзотическими названиями. Сами Прескотты жили в домике под названием «Ананасовый».

После щедрого уэльского завтрака для Аллена и тоста с кофе для Джуэл они брали приготовленный на кухне обильный сухой паек — жареного фазана, паштет из зайца, маринованные овощи, свежевыпеченный хлеб и печенье, все упакованное в плетеную ивовую корзинку — и бродили по покрытым пышной растительностью окрестностям. Навестили суконные мельницы, осмотрели великолепные разрушающиеся замки, такие как основанный еще в XIII веке Эдуардом I Карнарвон[39]в Гуинедде. Сидели в живописных сельских пабах, пили крепкий портер или бренди и слушали уэльскую речь — музыкальную и чарующую и совсем не похожую на английскую.

Если шел дождь, они оставались дома, купались вместе в огромной ванне, потом возвращались в постель и, нежась, занимались любовью. Если дождь прекращался, выходили гулять в парк и замысловатый кустарниковый лабиринт — гордость Бодисгаллен-холла.

И все же Джуэл скучала. Ей не терпелось возвратиться в Лондон, в привычную городскую обстановку.

— Но, дорогая, — уговаривал ее, начиная сердиться, Аллен, — смысл отдыха в том, чтобы расслабиться. Не иметь никаких занятий.