Почти скандал - Элизабет Эссекс

Коллиар отдал необходимые приказы, и жизнь корабля потекла в соответствии с привычной рутиной. Однако для него самого каждая минута, каждый час тянулись невероятно долго.

Он знал свое место и свои обязанности. Он был ответствен за паруса, за маневрирование – с тем чтобы капитан Маколден и канониры могли разнести французов в щепки. Ему не приходилось думать ни о пушках, ни о боевой тактике. Он должен был смотреть за марсовыми и их работой. И его обязанности требовали предельной сосредоточенности, не оставляющей места для сомнений, так же как и для беспокойства о Салли и поисков ее фигурки в переплетениях оснастки.

Несмотря на вполне убедительные доводы, высказанные Салли, Дэвида все равно одолевали сомнения. Может, действительно не стоит оставлять ее на палубе? Может, ей все-таки будет лучше наверху?

Насколько он знал, французы предпочитали целиться повыше, чтобы лишить вражеский корабль мачт и, как следствие, маневренности. Но подобная тактика действенна в открытом море, в сражении между корветом и фрегатом, нынешняя же битва будет не похожа на все, что случалось когда-либо прежде.

Сегодняшний бой, согласно стратегии Нельсона, пройдет на предельном сближении, и капитану каждого корабля придется действовать по собственному усмотрению, ведя огонь так, как он сочтет нужным. Здесь не будет четких линий и дистанций и обычного обмена залпами.

Дистанций не будет вообще, так же как и какой-либо безопасности, независимо от того, кто где находится. Каждый окажется под вражеским огнем. Это будет настоящая мясорубка.

– Ну что ж, мистер Коллиар… – Капитану явно не терпелось вступить в бой. – Постарайтесь выжать из наших парусов как можно бо́льшую скорость, чтобы побыстрее объединиться с флотом.

Взявшись за рупор, Коллиар стал отдавать приказы своим привычным ровным тоном, используемым каждый день: подчиненные должны полагаться на опыт и знания своих командиров и верить в то, что эти знания и опыт обязательно принесут победу.

Они легли на курс по румбу юг-юго-запад, но Коллиару пришлось несколько снизить скорость, чтобы не обогнать испанские и французские корабли и не дать им шанс повернуть обратно в Кадис. Но он даже обрадовался такой необходимости, поскольку это предоставляло возможность занять работой и себя, и экипаж, заполнив тем самым долгие часы ожидания.

Капитан это, конечно же, тоже понимал. Он прохаживался вдоль борта, посматривая на вражеский флот и наверняка обдумывая стратегию всех возможных сценариев боя, приходящих ему в голову. Время от времени он окидывал взглядом «Дерзкий», словно выискивая, что еще можно предпринять для надлежащей подготовки корабля к сражению.

– Сэр, – обратился к нему Коллиар. – Возможно, пора…

– Да, разумеется. Уже можно начинать готовить корабль к бою.

Коллиар повернулся к шкафуту и крикнул находящимся там матросам:

– Готовимся к бою, ребята.

По кораблю прокатилась волна возбуждения, поднимая экипаж, и все матросы, в особенности молодые, с каким-то мрачным усердием принялись за дело.

Корабль преобразовывался на глазах. От кормы до носа палуба освобождалась от всех предметов, за исключением пушек, бойницы по обоим бортам распахивались, впуская в подпалубное пространство солнечный свет. Легкие парусиновые переборки и прочие незакрепленные конструкции убирались и складывались наряду с мебелью и вещами как матросов, так и офицеров. Ту мебель, которую нельзя было перенести ниже ватерлинии, обычно размещали в шлюпках, но Коллиар предвидел, что те понадобятся для захвата выведенных из строя вражеских кораблей, и потому распорядился сложить все, что демонтировалось, как можно компактнее.

– Делайте то, что вам говорят, – отрезал он запыхавшимся стюардам, когда те попытались возразить. – Найдите, черт возьми, еще какое-нибудь место, если не хотите, чтобы все это полетело за борт. А шлюпки должны быть свободны.

Но вообще ему следовало быть более сдержанным и менее эмоциональным. Ведь это не первое сражение, в котором он участвовал, к тому же долг каждого офицера – подавать подчиненным пример уравновешенности и хладнокровия. Он уже давно научился употреблять ту смесь страха и эйфории, что в нем возникала, на пользу дела, превращая ее в подобие клинка, отсекающего все лишнее. Однако ему никогда не приходилось думать о ком-то еще, кроме себя. Он просто не позволял себе мысли о ком-то другом.

Но теперь в его жизни появилась Салли. Она находилась рядом с ним и чуть ли не пританцовывала от возбуждения, предвкушения и нетерпения, занимаясь вместе с Джеллико рутинной возней с сигнальными флагами. Он решил сжалиться над ней.

– Мистер Кент, проследите, пожалуйста, чтобы цепи и предохранительные сетки были натянуты как следует.

– Слушаюсь, сэр.

Салли с готовностью устремилась выполнять поручение. И вскоре под ее руководством матросы подняли наверх цепи и сети, где закрепили их таким образом, чтобы предотвратить во время боя падение на палубу возможных обломков, а также раненых и убитых.

Когда все это было сделано, Салли вернулась обратно на шканцы.

– Сэр, может, нам вывесить дополнительные флаги? Мой отец во время боя всегда поднимал несколько, на разных мачтах. Чтобы в случае, если тот или иной рангоут обломится, никто не подумал, будто мы сами спустили флаг.

– Разумное предложение, Кент. Позаботьтесь о том, чтобы флаги были подняты и спереди, и сзади. Необходимо, чтобы нас без труда опознавали в густом пороховом дыму. Французов мы не боимся, но будет скверно, если нас обстреляют свои же.

Салли улыбнулась, как он и ожидал. Но у него не было времени наслаждаться теплотой ее взгляда. Они приближались к пяти другим фрегатам их эскадры, находящейся к северу от флота адмирала Нельсона. Который выстроился в две колонны и, подобно двум стрелам, устремился в самое сердце вражеского флота.

И капитану Маколдену, и Коллиару нелегко было держаться позади флагманского корабля под командованием капитана Блэквуда, и вовсе не потому, что «Дерзкий» уступал тому по мореходным качествам. Скорее, именно в силу превосходства им приходилось изменять положение парусов, чтобы снизить скорость и не выбиваться из общего строя.

Но даже идя вторым в ряду фрегатов, «Дерзкий» пребывал в полной боевой готовности.

– Орудийные расчеты – по местам! Зарядить и подкатить к бортам.

Канониры в сосредоточенном и каком-то грозном молчании принялись выполнять приказание. Коллиар услышал, как стоящая позади него Салли вроде как чертыхнулась.

– Что такое, мистер Кент?

– Сигнал с флагмана, сэр. Фрегатам в бой не вступать. – Она смотрела в подзорную трубу. – Сейчас поднимается новый сигнал… Находиться в ожидании для оказания помощи в случае необходимости.

Они оба посмотрели на капитана – как он отреагирует? Но тот был достаточно сдержанным, чтобы открыто демонстрировать недовольство полученным приказом.

– Стоять по местам!