Королевский рыцарь - Шеррилин Кеньон

– Включая Демьена? Страйдер замялся.

– Значит, ты не одерживал над ним победы?

– Нет, в бою на копьях мы с ним не встречались. Но у меня и в мыслях нет, что он победит, и ты тоже не должна волноваться.

Она сжала голову руками, словно у нее внезапно заломило в висках.

– О, Страйдер, ты не можешь представить, как я себя чувствую! Все эти люди собрались здесь, чтобы утопить друг друга в крови из-за меня. - Она посмотрела на него. - Ты все еще хочешь жениться на мне? Прямо сейчас? Сегодня? Увези меня из этого ада.

Как бы ему хотелось ответить ей «да»! Однако все не так просто, ситуация переменилась.

– Нет. -Нет?

– Нет, Ровена, мы не можем пожениться. Если ты хотела выйти за меня, тебе следовало бы сказать мне «да» три недели тому назад.

– Что ты хочешь этим сказать? Почему мы не можем пожениться сейчас?

Он махнул рукой в сторону валявшихся на столе листочков:

– Ты же видела список, Ровена. Все эти люди явились сюда только потому, что Генрих пообещал победителю тебя. Если я женюсь на тебе меньше чем за неделю до начала турнира, они нападут на короля и низвергнут его с престола.

– Ты ведь это не серьезно!

– Поверь мне, подобными вещами не шутят. Нам придется пройти этот путь до конца.

Она повернулась к нему лицом, глаза сверкают, щеки разгорелись от обуявшей ее ярости. Господь всемогущий, как же она прекрасна в гневе!

– Понятно. Я должна стать послушной гусыней и по возможности подбадривать своего мясника.

Ее возмущение вызвало ответную реакцию, и он тоже начал злиться.

– Я не мясник, а ты не гусыня. И вообще, почему мы спорим по этому поводу, если ты хочешь выйти за меня?

– Да потому, что мне противно смотреть, как мужчины бьются из-за подобной ерунды, и мне делается дурно при мысли, что я причина безумия, обуявшего взрослых людей, которые готовы пойти на все, лишь бы укокошить друг друга.

– А мне казалось, что именно в этом и заключается смысл утонченной любви. Сложить голову за свою неприступную даму сердца, даже если ты никогда не получишь от нее взамен ничего, кроме мимолетного взгляда. Разве не так?

В ответ Ровена лишь презрительно фыркнула:

– Я не пишу о такой любви. Не вижу ничего романтичного в бессмысленном кровопролитии.

Страйдер притянул ее к себе и поцеловал в висок, вдохнув сладкий цветочный аромат ее волос.

– Подожди следующей пятницы. Я завоюю тебя на турнире, покончу с этим бессмысленным кровопролитием, и тебе больше нечего будет бояться.

Она кивнула, немного успокоившись.

– А я оденусь в белые перья, как и полагается добропорядочной гусыне.

Он вздохнул, поражаясь ее упрямству.

– Может, ты хочешь, чтобы я проиграл?

– Нет! Только не таким, как Демьен Сен-Сир.

– Тогда из-за чего мы спорим?

– Из-за того! - Раздраженная, она выскочила из палатки.

Страйдер остался стоять на месте в полной растерянности, стараясь понять, что же только что произошло.

– Ох уж эти женщины! - простонал он. Ни одному мужчине не дано понять их. Он пробежал рукой по волосам и направился к своим друзьям в поисках душевного покоя. Они по крайней мере говорят то, что думают, и в их речах всегда есть логика.

Последующие несколько дней Страйдер провел в приготовлениях к турниру. Никаких уроков с Ровеной больше не было. Она фактически не разговаривала с ним и всякий раз, когда он пытался завести с ней беседу, в ответ лишь гоготала, словно гусыня, и хлопала руками, изображая крылья.

И - дай ему Господь терпения! - Александр перенял у нее эту манеру.

– Смешно, правда, папа? Ровена говорит, что тебе должно понравиться и ты непременно рассмеешься.

«Скорее зарычу», - думал Страйдер. Но обижать мальчика он не хотел. Поэтому он гладил его по головке и отсылал к Фатиме, ругая Ровену на чем свет стоит за такие штучки.

Следуя своему обычаю, вечер перед турниром Страйдер провел в часовне, просил Бога дать ему сил и молил пощадить души тех, кто, как он знал, погиб вдали от своих родных и близких.

В палатку Страйдер вернулся уже ближе к ночи и, к своему величайшему удивлению, застал там одетую в длинный плащ Ровену. Девушка сидела у кроватки Александра и смотрела на спящего мальчика.

– Что ты здесь делаешь? - спросил он, ожидая, что она снова загогочет в ответ.

Однако он зря опасался.

На этот раз Ровена не стала измываться над Страйдером. Она медленно поднялась на ноги, подошла поближе и встала перед ним.

– Я дала Фатиме выходной. Я не знала, что ты так сильно задержишься. Надеялась, что ты вернешься до того, как Джоанна и Бриджит исчезнут. Но нет, они сбежали, и теперь некому приглядеть за Александром.

Он провел пальцами по волосам:

– Я бы не стал задерживаться, знай я, что ты здесь ждешь меня и даже не думаешь гоготать.

Она улыбнулась и подарила ему мимолетный поцелуй.

– Извини меня за мое поведение и за то, что я втянула в эту игру Александра, пытаясь досадить тебе. Я была не права.

Страйдер прокашлялся. Невозможно злиться на нее, когда она стоит вот так перед тобой, такая невинная и соблазнительная, и от всего сердца раскаивается в содеянном.

– Я прощаю тебя.

– Отлично. - Она отступила на шаг.

Страйдер смотрел на нее большими глазами и с разинутым ртом.

Ровена рассмеялась.

– Я просто пошутила. - Она посмотрела через плечо на Александра, словно хотела убедиться, что мальчик крепко спит.

И потом распахнула плащ.

У него перехватило дыхание - под плащом не было ничего, кроме тонюсенькой сорочки, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала все изгибы ее прекрасного тела. Розовые сосочки набухли от желания и призывно топорщились сквозь прозрачную ткань, приглашая его коснуться их.

Но более того, через сорочку просвечивали все еще не стершиеся неуклюжие каракули, складывавшиеся в слова: «Я принадлежу Страйдеру».

Она коснулась ладошкой его щеки.

– Я не забыла.

Ровена прикрыла плащ и попыталась забраться под его накидку. -А ты?

– Нет, но в отличие от тебя мне пришлось смыть надпись после того, как Вэл с Рейвеном увидели ее. Они несколько дней надо мной потешались.

– Правда?

– Да, именно поэтому сегодня Рейвен чистит мои доспехи.

– А Вэл?

– До сих пор прихрамывает.

Она рассмеялась. Страйдер снова распахнул ее плащик, прижал к себе практически голое тело возлюбленной и погладил сквозь тоненькую сорочку ее бархатную кожу.