Винс и Джой - Лайза Джуэлл

– И как все эти тусовки сочетаются с материнством?

– Именно, – согласился он, приглаживая волосы. – В том-то и дело. Не знаю. Это меня и тревожит. Очень тревожит. Я подумал…

Он уже хотел сказать, что возможно, они совершают ошибку, им следует узнать друг друга получше, прежде чем стать родителями, но осекся. К такому крутому повороту Винс пока не был готов.

– Ой, не знаю. – Он улыбнулся и вонзил вилку в пирожное. – В конце концов, ведь все должно получиться. Однажды она забеременеет… А у тебя что? В чем заключается «плохой брак»?

Она криво улыбнулась.

– У тебя что, весь день свободен?

– Не весь день, но как минимум… – Он посмотрел на часы. – Ой, минимум три часа.

И Джой рассказала ему душераздирающую историю о девушке, которая искала стабильности и надежности после развода родителей и нашла мужчину, который ей их подарил, но только чтобы потом забрать обратно. Мужчину, который перепутал брак и вступление в собственность. Который понятия не имел, как дарить или принимать любовь. Который хотел, чтобы Джой увяла и рассыпалась на кусочки и никто больше не пожелал ее – даже он сам.

Она отважно улыбалась, пока рассказывала свою историю, но нижняя губа предательски подрагивала, намекая на глубокое несчастье и горькое сожаление.

– Я даже ходила в совет по вопросам брака, «Рилейт», – призналась Джой. – Примерно через год после свадьбы. Все было просто ужасно, мы постоянно ссорились – тогда я еще не полностью подчинилась его воле и пыталась сохранить перед всеми видимость чудесного сказочного брака. Мне просто нужно было с кем-то поговорить, рассказать, что происходит. И вот я приехала на Портленд Плейс, и приятная женщина с палочками в волосах начала задавать вопросы о моем детстве и детстве Джорджа. И пока я разговаривала с ней, мне стало очень жаль Джорджа, я увидела его несчастным брошенным маленьким мальчиком, у которого в жизни нет никого, кроме меня, кто бы заботился о нем и присматривал за ним, и тогда я не смогла сказать о нем ничего плохого. Так странно.

Она говорит: «Вы его очень защищаете, да?» А я: «Да». Она предложила мне попробовать с ним поговорить, привести на следующий сеанс. Но я никак не могла этого сделать. Если бы Джордж узнал, что я рассказала совершенно незнакомому человеку о его детстве и нашей свадьбе, он пришел бы в ужас. На этом все и закончилось. Больше я не вернулась. Справлялась сама.

– И ты никому не говорила, насколько несчастна?

Она покачала головой.

– Даже маме?

Джой снова покачала головой.

– Однажды я написала письмо в Штаты, лучшей подруге, Максин. Она не была на свадьбе и ни разу не видела Джорджа. Она была так далеко, что я решилась ей обо всем рассказать. Письмо заняло десять страниц. Максин сказала, что расплакалась, пока его читала, потом дала почитать подруге, и та тоже расплакалась! А она ведь меня даже не знает!

– Но твои друзья и близкие наверняка знают, что ты несчастна.

– Да, знают. Мы просто об этом не говорим. Я не хочу никого расстраивать. Маму, которая гордо стояла рядом со мной на свадьбе и так тепло приняла Джорджа в семью. Моих друзей, которым так хотелось поверить в красивую историю о любви…

– А ты? Любишь его?

Джой посмотрела в глаза Винсу и смущенно улыбнулась.

– Нет, – мягко сказала она. – На самом деле нет. Никогда не любила.

– Даже в день свадьбы?

– Даже в день свадьбы.

– Тогда зачем? Зачем ты вышла замуж?

– А это – самый трудный вопрос. Потому что – не знаю, честное слово, действительно не знаю…

Он изумленно посмотрел на нее. Войти в зал регистрации, произнести клятву перед своей семьей, перед друзьями – с кем-то, кого ты не любишь? Настоящий кошмар. Винс был потрясен.

– Ты должна уйти. Ты понимаешь?

Она кивнула.

– Шесть лет, Джой, шесть с лишним лет твоей жизни. Твоя молодость. Выброшена. – Он щелкнул пальцами. – Вот так. Словно мусор.

– Знаю, знаю. Настоящая свалка. Но я ее устроила, мне и разгребать.

– Слушай. Что бы ни случилось, давай оставаться на связи. Я должен знать, что с тобой происходит. Знать, что у тебя все в порядке.

– Конечно. Но ты не сможешь мне позвонить.

– Почему?

– У нас нет телефона.

– Что?!

– Знаю. – Она поджала губы. – Джордж считает, что с помощью телефона посторонние люди могут вторгаться в личное пространство. Ненавидит их. Поэтому у нас нет телефона. А у меня на работе частные разговоры запрещены.

– Боже. – Винс покачал головой, не в силах поверить. – Ну, значит, ты позвонишь мне. Вот, – он написал на салфетке свой номер, – пообещай, что не пропадешь.

– Хорошо. – Она взяла салфетку и посмотрела на номер телефона. – Но как же твоя девушка? Она будет не против?

– О нет, только не Джесс. Она считает меня чудаком, потому что я не общаюсь ни с одной из бывших. Считает, у меня плохой характер.

– Итак, – Джой сложила салфетку и убрала ее в сумку, – ты считаешь меня жалкой?

– Даже и в мыслях не было. Ты точно не жалкая. Но если через месяц ты позвонишь и скажешь мне, что по-прежнему замужем за человеком, который не выпускает тебя из дома, которого ты даже не любишь, тогда – да, возможно, я заподозрю, что ты псих.

Она рассмеялась и закрыла лицо руками.

– Как же вовремя я тебя встретила. Я как раз гуляла по Лондону и обо всем этом размышляла. Никак не могла разобраться. Но на самом деле все просто, да? Нужно просто уйти.

– Да, – одобрительно закивал Винс.

– Ведь он обычный человек. Он от этого не умрет и не взорвется.

– Возможно, даже обрадуется.

– Да. Может даже обрадуется. Бояться нечего.

– Совершенно.

– И я смогу вернуться в Лондон.

– Конечно.

– И видеться с друзьями.

– Разумеется.

– И делать, что захочу и когда захочу.

– Да.

– Черт!

– Именно.

Они рассмеялись, долго и громко избавляясь от нервного напряжения, и постепенно смех утих, и наступило молчание, но не то, которое тяготит, а то, которое сближает.

Они проговорили еще час. Поговорили о брате и сестре Винса, посмеялись над его работой инструктором по вождению. Они обсудили маму и папу Джой и поиздевались над ее работой в фотолаборатории. Они говорили о еде, фильмах, семье, чувствах. Говорили обо всем, о чем могли бы говорить последние десять с лишним лет, если бы той ночью в Ханстантоне не пошел дождь, если бы Джой не написала свою записку чернилами, если бы Алан не схватил Кирсти за футболку и шорты, тем самым столь разительно и безвозвратно изменив их судьбу.