Мир, где нет тебя - Екатерина Риз

Лана проснулась ни свет, ни заря. День рождения, ужасный день перехода на новую линию жизни, закончился, она проснулась, когда за окном только светать начало, и долго лежала, слушая мужское дыхание рядом. Время от времени поворачивала голову и смотрела на Ивана, на его силуэт в рассветных сумерках. Взгляд скользил по волосам, по изгибу шеи, по широкой линии плеч, и Лана старательно прислушивалась к себе в эти моменты. Рада ли она, что находится с ним? Взволнована ли? Или наоборот, раздосадована? Но ей никак не удавалось поймать ни одной эмоции. Она просто смотрела на него, и удивлялась собственной безрассудности. Где была её голова? Ладно, прошлой ночью она была расстроена, подавлена и испугана, и позволила этому случиться. Ни о чём не думала, ей просто необходимо было почувствовать его страсть, после стольких лет осознать, что всё ещё нужна ему, что желанна. А этой ночью? Какое оправдание она найдёт для себя сейчас?

Знала, что не найдет. Потому что его нет. И вспоминала себя много лет назад, она была сбита с толка той же самой невесомостью – в мыслях, в душе. Она никогда не могла его оттолкнуть. Когда Ваня смотрел по-особенному, когда привлекал её к себе, когда целовал. Весь мир переставал существовать. Но, в коне-то концов, ей уже давно не восемнадцать, пора бы уже начинать анализировать собственное неадекватное поведение. И обратиться к психологу.

Иван вздохнул во сне, Лана снова на него посмотрела, но поспешила отвернуться и даже глаза закрыть, когда почувствовала его руку, которая легла на её бедро под одеялом. Большая ладонь погладила, сжала, а бывший муж снова вздохнул, на этот раз удовлетворённо. Интересно, он со всеми женщинами так себя ведёт?

Господи, что за мысли? Лана зажмурилась крепче, пытаясь изгнать ужасные фантазии. Раньше ей подобного в голову не приходило. Наверное, потому, что она была уверена – это её муж, и больше ничей, и другой женщины в его жизни никогда не будет. Какой же она была наивной и молодой.

– Чего не спишь? – шёпотом спросил Иван, не открывая глаз.

Лана открыла глаза, не найдя в себе дальнейших сил притворяться.

– Не спится, – ответила она вполголоса.

Сизых зевнул, потянулся, и глаза открыл. Ладонь так и гуляла по телу Ланы, и здорово, надо сказать, отвлекала. А Иван чуток подтолкнул её, и она послушно повернулась набок, к нему спиной. Даже рада этому была, что не придётся смотреть ему в глаза. Он навалился на неё сзади, ладонь переместилась на живот, а губы коснулись плеча Ланы. Вот всё это и было неправильно! Все эти ласки, поцелуи, его утреннее возбуждение, которое она отлично чувствовала. Им не в постели нужно лежать и обниматься, после стольких лет и миллиона недомолвок им надлежало беспрестанно ругаться и решать ворох проблем. А они лежат в постели, и она… Ей не хочется, чтобы солнце за окном поднималось выше, и начинался новый день. Ей хочется просто вот так лежать и притворяться, что больше ей волноваться не о чем. Что ей не нужно думать, почему она лежит в этой постели. С бывшим мужем.

Иван осторожно убрал волосы с её щеки. Попытался заглянуть Лане в лицо, приподнявшись на локте и подперев голову рукой. Разглядывал её с любопытством, расставшись с остатками сна.

– Тебе было хорошо?

Лана, не скрываясь, закатила глаза и посетовала:

– Ты можешь думать о чём-нибудь другом?

– В пять утра? Когда ты лежишь рядом голая?

– Хотя бы постарайся.

– А ты о чём думаешь?

– О том, что сегодня приезжаю родители. И ещё о множестве нерешённых проблем. А у нас их множество, не забыл?

Он снова зевнул.

– Помню. Решим. – Иван наклонился к её уху и проговорил: – А мне было хорошо.

В душе у Ланы что-то дрогнуло, но тон остался скептическим.

– Очень за тебя рада.

Иван насмешливо фыркнул.

– Злюка какая. Я ведь старался… Неужели не заслужил ни одного доброго слова?

– Ты специально? Вань, начнём с того, что меня в этой постели вообще не должно было быть.

Он призадумался, даже хмыкнул. После чего поинтересовался:

– А чем закончим?

– Тем, что я встану и уйду, – пригрозила она.

Иван усмехнулся, навалился сильнее.

– Лежи.

Его рука скользнула между её ног, погладила, и Лана невольно застонала. Поёрзала, пытаясь его оттолкнуть, но Ваня лишь рассмеялся. Голову опустил и прижался лбом к её плечу.

– Нам надо это как-то решить, – сказал он после недолгой паузы. – Притворяться всё равно не получится. Скоро приедут родители, и долго водить их за нос мы всё равно не сможем.

Лана старалась сосредоточиться на его словах, изо всех сил.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду всё, – весомо заявил он. Его палец нашёл нужную, особо чувствительную точку, Лана закусила губу и судорожно втянула в себя воздух, а Иван совершенно спокойно заметил: – И это тоже, кстати.

Она не выдержала, перевернулась на спину и, наконец, посмотрела ему в глаза.

– Ты хоть понимаешь, что они нам скажут? – Он якобы удивлённо вскинул брови, хотя Лана прекрасно знала, что её понял.

– Что бы они ни сказали, это мало, что изменит.

Лана снова глаза закрыла, на этот раз чувствуя полную обречённость. При мысли о том, как она посмотрит в глаза Ваниным родителям, её от нервозности начинало подташнивать. А Иван лежал рядом, приподнявшись на локте, гладил её живот и внимательно наблюдал. Потом наклонился, прикусил зубами мочку её уха, и прежде чем Лана хоть как-то отреагировала или смогла отвлечься от своих невесёлых мыслей, перекатился на спину, увлекая её за собой. Широкие ладони загуляли по её телу, а он наблюдал за тем, как меняется её лицо. Как невесёлая задумчивость уходит из глаз и сменяется знакомым ему томлением. Ладони накрыли её грудь, сжали, затем спустились на живот, бёдра, и вот, наконец, Лана расслабилась, выдохнула и наклонилась к нему за поцелуем. И застонала ему в губы, когда медленно опустилась на него. Иван тоже закрыл глаза от удовольствия и откинул голову на подушку. Чувствовал лёгкое прикосновение её волос к своему лицу, когда Лана неспешно двигалась над ним, словно колдовала, упиралась руками в подушку у его головы. Слушал её прерывистое дыхание, тихие стоны и всхлипы. Не бывает лучшего начала дня, когда любимая женщина, которую до безумия желаешь, дышит и двигается с тобой в унисон. А потом без сил опускается тебе на грудь, пытаясь восстановить дыхание. И улыбается. Иван мог поклясться, что Лана улыбалась, хотя сердце в его груди и барабанило с удвоенной силой, он кожей чувствовал её губы и улыбку на них.

– Напомни мне, раньше тоже так было? – усмехнулся он. – Или это всё-таки опыт?

Лана скатилась к нему под бок, а после его замечания несильно пихнула.

– Ничего не знаю про твой опыт.

Иван рассмеялся. Примирительно потрепал её по волосам.