Случайная - Екатерина Риз

- Твоя жизнь, это твоя жизнь, Давид. Мы все давно осознали, что она неприкосновенна. Но у других людей, может, тебя это удивит, тоже есть жизнь. С тобой никак не связанная. И если ты думаешь, что я общаюсь с Машей, чтобы быть поближе к тебе, чтобы какую-то информацию о тебе таком расчудесном получать, то ты сильно ошибаешься. Маша – моя подруга, я её люблю, и я о ней забочусь.

- И давно вы стали подругами?!

- А вот это не имеет никакого значения! – Я руками развела. – Ты чего так разволновался? Тебя что, кто-то тронул, тебе жить мешают, семейные отношения налаживать? У тебя кто-то что-то просит? Тебя не было несколько месяцев, и мы прекрасно без тебя справлялись.

Давид смотрел на меня в полном возмущении.

- Кто это – мы?

Я легко пожала плечами.

- Мы с Машей. И нечего на меня так смотреть, - разозлилась я. – Что ты хочешь мне сказать? Что ты о ней сильно заботишься? Деньги присылаешь? Много раз ты о ней вспоминал, пока жену по Европе возил?

- Не смей так со мной разговаривать!

- Я, вообще, с тобой разговаривать не хочу, - объявила я ему. Развернулась, собираясь уйти, но тут же передумала. Подступила на шаг, и посмотрела Давиду в лицо, правда, для этого мне пришлось откинуть голову назад. – Перестань делать из неё больного человека, - проговорила я с нажимом. – Она два года просидела в четырёх стенах, в этой квартире, будто на кладбище. Ей не нужны врачи, а уж тем более психиатры. Ей жить надо дальше, как-то, но жить, Давид. Ты же живёшь, через боль, но живёшь. Почему ты ей в этом отказываешь?

Он отвернулся от меня. Молчал, подбородок будто каменный, и словно дышать перестал. Весь напряжённый и разозлённый.

Я сделала шаг назад.

- Хочешь её поддержать, - продолжила я, - приезжай к ней и поговори с ней. Узнай, как у неё дела, похвали перемены в её жизни, даже если они тебе не по душе. Но для неё это важно! Она мать твоего ребёнка, ей не нужны от тебя деньги. А не можешь поддержать, тогда не мешай, - попросила я. – Мы эти месяцы отлично без тебя справлялись, и дальше справимся. Будь спокоен! Занимайся своей жизнью.

- То есть, опять получается, что я кругом не прав? – спросил он мне вслед. – У тебя всегда не прав я! Вот только я не понимаю, кто дал тебе право исправлять мои ошибки? Исправляй свои, - выдал он и открыто указал на Лёню.

Я снова вернулась. Это было чёрт знает что такое, но Давид стоял на месте, а я бегала перед ним туда-сюда.

- Во-первых, не ори на всю улицу. Там люди с работы идут, - я указала на арку, за которой находился чёрный вход гостиницы. – А, во-вторых, по поводу моих прав, узнай у своей жены.

Давид моргнул, после чего недовольно поджал губы, а я кивнула, подтверждая посетившие его в этот момент догадки.

- Да, да. Это она отправила меня к Маше в своё время. Наверное, чтобы я прониклась, ужаснулась, испугалась… не знаю, что она сама из-за этой ситуации чувствует. Но я после позвонила ей и сказала, что она подлая тварь. Что заставила несчастную женщину ещё раз пережить весь ужас потери, лишь бы я от тебя отстала. Но, думаю, что её моё мнение не слишком озаботило, и спит она спокойно. Она же идеальная. Ангел во плоти! Надеюсь, тебе тоже с ней спится хорошо, - закончила я, понимая, что наговорила лишнего. Но уж слишком разозлилась.

И Давид разозлился. Схватил меня за локоть, сильно, больно, но я решительно свою руку освободила.

- Не трогай меня.

Направилась к машине, рванула на себя дверь и села на переднее сидение. Лёня сел следом, был молчалив и задумчив, и я, чтобы сдвинуть ситуацию с момента, об который мы все споткнулись, попросила:

- Поехали.

Давид остался на стоянке, я всё же кинула на него взгляд, когда автомобиль проезжал мимо него, и я видела, знала, чувствовала, что он не просто зол. Он здорово расстроен. Но я запретила себе его жалеть.

Лёня молчал, наверное, боялся что-то сказать или спросить, чтобы всё окончательно не испортить. И тогда я решила не притворяться, не делать вид, что ничего не случилось, и сказала:

- Это мой бывший любовник.

Лёня голову повернул и посмотрел на меня. Долгим взглядом.

- Настолько бывший, что кроме общих претензий ничего не осталось, - добавила я.

Лёня кивнул, стал смотреть на дорогу, и продолжал молчать. А я расстроилась из-за того, что у меня снова всё вверх тормашками, я даже на первое свидание не могу сходить без неловкости и дурацких приключений.

Конечно, от этого вечера больше нечего было ждать. Лёня довёз меня до дома, мы скомкано попрощались, и я зашла в свой подъезд. И разревелась, как дура, не успев войти в квартиру. Напряжение, что держала в себе половину вечера, вырвалось наружу, и я плакала дома, стирая слёзы с лица рукавом халата. И думая не о том, в чём меня Давид обвинил, не о том, что он мне сгоряча наговорил, а о том, что после всего, что я ему сказала, и про Алину его разлюбезную в том числе, он поехал к ней. И спать лёг в её постель. И завтра, когда он ей расскажет – если расскажет! – о произошедшем, она сделает всё, чтобы выйти из мутной воды чистой. Не удивлюсь, если заявит, что я всё придумала, и она меня к Маше не отправляла. А Давид возьмёт и поверит.

Паранойя.

Днём, приехав на работу, я первым делом отправилась в цветочную лавку. Застала Машу за опрыскиванием цветов. Она была в лавке одна, всё делала неспешно, и выглядела задумчивой. И невесёлой. Я вошла, колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, и Маша обернулась. Улыбнулась мне в знак приветствия.

- Привет.

- Привет, - отозвалась я, прикрывая за собой дверь.

- Чаю хочешь?

- Не отказалась бы.

Маша отодвинула для меня стул, включила электрический чайник с узором из розочек на боку, и засуетилась с чашками. А я за ней наблюдала. И, глядя на неё, лишь больше убеждалась в правильности своих поступков. Что бы Давид ни говорил, а на людях, занимаясь делом, Маша выглядела и чувствовала себя лучше. Нужной. А он слишком привык считать себя единственным человеком, который ей необходим после смерти сына.

Маша тоже кидала на меня многозначительные взгляды.

- Ты бледная. Не спала?

- Да так… - ушла я от ответа.

А Маша с пониманием кивнула.

- Давид приехал.

- Приехал, - согласилась я. – Но ко мне это никакого отношения не имеет.

Маша вздохнула, присела напротив меня, подула на горячий чай. Сказала:

- Прости меня.

Я удивлённо посмотрела.

- За что?

- Я тебе не сказала, что он мне звонит.

- Было бы странно, если бы он тебе не звонил. Он о тебе переживает.

- Всё равно. Я ведь знала, где он… с кем. Просто не знала, как тебе сказать. Не хотелось расстраивать.