Великолепие - Бренда Джойс

Они с трудом перевели дыхание. Кэролайн поняла: сейчас ей так же хорошо, как и в момент, предшествующий этому. Истомленная, она впала в полудремотное состояние. Николас поцеловал ее и, не выпуская из объятий, перекатился на бок. И тут Кэролайн вернулась к реальности. Подумала о прошлом, настоящем и будущем. Особенно об ужасном будущем. Будущем без него. И замерла в напряжении.

— Только не раскаивайся, — промолвил князь.

Она высвободилась из его объятий и села. Николас тоже сел, молча глядя на нее. Кэролайн бросила испуганный взгляд на дверь. Ведь их в любой момент могли обнаружить. Ее охватило чувство вины. Из-за его жены.

Он встал, прекрасный в своей наготе, и, подойдя к двери, запер ее.

— Вот ты и чувствуешь себя несчастной. Вот я тебя и обидел.

Кэролайн надела свою сорочку.

— Не знаю, как я себя чувствую. — Она потянулась за халатом. — Но супружеская измена — дурной поступок. Николас натянул брюки, не спуская с нее взгляда.

— Я не сплю со своей женой уже пять с половиной лет, Кэролайн. И никогда больше не буду с ней спать. Я терплю ее только из-за Кати.

— Я не знала этого.

— Я не раз говорил, что мы живем врозь.

— Я не знала, что у вас нет… интимных отношений.

— Разве это возможно после всего, что она сделала? А это что-то меняет? — с надеждой спросил он.

— Это не дает оснований считать, что мы поступили правильно.

Николас сердито передернул плечами и надел сорочку.

— Жизнь редко бывает справедливой, Кэролайн, а также простой и легкой. — Его пальцы проворно двигались, застегивая перламутровые пуговицы.

Она молчала. Сердце убеждало ее не пренебрегать теми крохами, которые достаются любовнице. Оно заглушало голос разума.

— Мне следует оставаться здесь до отъезда Кати? Николас крепко сжал ее в объятиях.

— Что вы ответите, если я снова попрошу вас отправиться с нами в Россию?

Она вырвалась из его объятий.

— Это невозможно. — Между тем душа ее тосковала по нему даже сейчас, когда он еще не уехал!

— Я знал, что вы так скажете. — Глаза его стали грустными. — Вы благороднее, чем я. Полагаете, что я должен жить как монах?

— Я этого не говорила. — Кэролайн отвела глаза.

— А что, если я предложу вам поехать в Санкт-Петербург самостоятельно и стать моей любовницей? Она вздрогнула.

— Не воспринимайте это как оскорбление. Так случается часто, когда женатый человек, занимающий такое положение, как я, любит женщину. Если хотите, я построю для вас дворец.

— Нет. — Кэролайн чуть не плакала, хотя теперь по совсем иной причине. — Нет. — Она покачала головой. — Скажите, для скольких любовниц вы построили дворцы, Николас? — Голос ее дрожал.

— Ни для одной.

Кэролайн закрыла глаза. Из этой ситуации есть только один выход: перестать любить его.

— Вы еще будете здесь завтра? — спросил Николас.

— Я уеду утром. Я не могу оставаться здесь. Ни к чему хорошему это не приведет. — Кэролайн едва сдерживала слезы. — Кате, возможно, скажу, что заболел мой отец. Но пообещаю часто писать ей. — Слезы заструились по ее щекам.

— А мне тоже напишете?

— Если угодно. До свидания, Николас. Вы самый… удивительный человек, — глотая слезы, пробормотала Кэролайн и выбежала в коридор.

— Кэролайн! — крикнул князь. Но не последовал за ней.