Великолепие - Бренда Джойс

Дорогая мисс Браун,

Когда дядя сказал, что отправляется в Лондон, я попросила его передать вам письмо.

Мне очень хотелось бы, чтобы вы были здесь. Папа уехал в армию, и все говорят, что скоро начнется большое сражение. От меня это пытаются скрыть, но даже все слуги обсуждают только это, В доме темно и тихо. Как и во всем городе. Раньше здесь было весело и оживленно. Теперь не так. Люди печальные и боязливые, предпочитают сидеть по домам. Наверное, из-за войны. По вечерам на улицах не горят фонари. По словам Тэйчили, война обходится так дорого, что даже нам надо экономить свечи и масло для ламп.

Мамы здесь нет. Папа отослал ее в Тверь. Раньше мне нравилось жить в деревне, но Санкт-Петербург я люблю еще больше. Но не теперь, когда он такой тихий и темный и все разговаривают шепотом, даже дома. Надеюсь, папа изменит свое решение и позволит маме вернуться домой. Мне ее не хватает.

Мисс Браун, мне очень жаль, что вы не приехали сюда вместе с нами. Думаю, Санкт-Петербург вам понравился бы. Не такой, каким стал сейчас, а такой, каким был до нашествия Наполеона. Мне не хватает общения с вами. Тэйчили не позволяет мне больше заниматься астрономией и философией.

Ну вот, пора прощаться с вами, потому что надо заканчивать задание по рукоделию. Надеюсь, у вас все в порядке. И еще добавлю, что Александр тоже о вас скучает. Уж я-то знаю.

Ваш друг Екатерина Николаевна Северьянова

Кэролайн, отложив письмо, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не сразу поняла причину своих слез. Сначала девушка подумала, что ей жаль одинокую, печальную и испуганную Катю. Потом она поняла, что оплакивает себя, поскольку безнадежно влюбилась в мужчину, недосягаемого для нее и наверняка не питавшего к ней ответного чувства.

Кэролайн так и заснула в слезах, положив голову на кухонный стол. Ей снились роскошные дворцы, покрывала из собольего меха, рыжий волк, оскаливший зубы, и грохот ружейной перестрелки. И кровь. Реки крови.

Кэролайн проснулась и какое-то время лежала, не двигаясь и вспоминая ужасный сон. Из этого состояния ее вывели две мысли, вдруг промелькнувшие в голове: сегодня уезжает Алекс и ночью, кажется, вернулся домой отец. Но может, это просто приснилось, что Джордж осторожно разбудил ее и велел лечь в постель? Девушка вскочила, ополоснула водой лицо и, накинув халат, вышла в коридор. Дверь спальни отца была открыта, постель смята. Значит, он приехал! Она торопливо сбежала вниз по лестнице. Отец что-то писал, сидя за конторкой.

— Папа!

Он взглянул на нее и улыбнулся. Кэролайн бросилась к нему. Джордж крепко обнял дочь, задержав ее в объятиях дольше, чем обычно. Она, ощутив тревогу, заглянула ему в глаза.

— Что-то случилось, папа? Он улыбнулся.

— Просто я очень рад тебя видеть, дорогая. Я о тебе скучал.

Джордж явно что-то недоговаривал. И был какой-то растерянный.

— Я тоже скучала о тебе. Поездка прошла удачно?

— Да. — Джордж отвел взгляд. — Значит, ты больше не работаешь у того русского?

— Князь вернулся в Россию. Ты, наверное, слышал о том, что был подписан договор? Он с семьей отправился из Лондона вскоре после его подписания.

— Все к лучшему, — с явным облегчением сказал Джордж. — О том, что подписан договор, я знаю. А ты снова здесь, в нашей книжной лавке, со мной.

Кэролайн молчала, опустив глаза. Отец устроил бы грандиозный скандал, если бы узнал, о чем она думает.

— Кстати, как поживает молодой Дэвисон? — спросил Джордж.

— Наверное, хорошо, — вздохнула Кэролайн.

— Ты встречалась с ним после того бала?

— Он заходил сюда несколько раз, но я… плохо чувствовала себя. — Бедняга Энтони! Кэролайн ссылалась на плохое самочувствие, чтобы не принимать его настойчивые приглашения. Ведь она мучительно тосковала по Северьянову.

— А как поживает Коппервилл? Кэролайн отвела взгляд.

— Коппервилл переживает кризис жанра. За последнее время он написал всего одну статью — и ту Тафт отказался печатать.

— Что происходит, Кэролайн? — Джордж пытливо вгляделся в нее.

— Вчера я получила письмо от Кати. Девочка испугана: она осталась одна в стране, охваченной пожаром войны. Мать в тверском поместье, отец в армии, а Катя на попечении очкастого чудовища по имени Тэйчили. Она прямо не написала об этом, но я знаю, что ей плохо.

— Но это теперь не твоя забота. О дочери позаботится Северьянов… и его жена.

Кэролайн в смятении взглянула на отца. В этот момент раздался громкий стук в дверь.

— Всего восемь утра. Кто бы это мог быть в столь ранний час? — Удивленный Джордж пошел открывать дверь. Кэролайн знала, кто этот ранний посетитель.

— Это брат Северьянова. — Она торопливо взбежала по лестнице. — Я быстро. Не отпускай его, папа.

Услышав, как Джордж открывает дверь, Кэролайн вошла в свою комнату. Еще никогда она не одевалась так поспешно. Девушка так торопилась, что не застегнула платье сзади, а поэтому накинула на плечи шаль. Забыв надеть туфли, она в одних чулках спустилась по лестнице.

Мужчины спокойно обсуждали события в Сала-манке и оба сразу обернулись к Кэролайн.

— Доброе утро. — Она улыбнулась Алексу. Он улыбнулся ей в ответ. Улыбкой он очень напоминал Николаса.

— Вы хорошо отдохнули? — спросила девушка. Ей не терпелось сказать совсем другое, но только не в присутствии отца.

— Я почти не спал. Сегодня утром уезжаю в Санкт-Петербург.

У нее замерло сердце. Он отправляется в Петербург. О Господи!

— Ну что ж, — сказал Джордж, — в таком случае мы оба желаем вам счастливого пути.

Алекс слегка поклонился и напряженно посмотрел на Кэролайн. Таким взглядом часто смотрел на нее Николас.

— Успели прочесть письмо Кати? — спросил он. — Вы написали ответ? Если хотите, я подожду, пока напишете.

Она облизнула пересохшие губы и украдкой взглянула на отца.

— Папа, я на минутку выйду с князем. Мне надо кое-что обсудить с ним. — Она взяла Алекса под руку и повела его к двери.

— Кэролайн! — крикнул Джордж, но дочь не обратила на него внимания.

На улице было свежо и сыро. На цветах и зелени сверкала роса. Дверь за ними закрылась. Стоять на каменных плитах тротуара в одних чулках было холодно, и Кэролайн приподнялась на цыпочки.

Алекс удивленно посмотрел вниз и улыбнулся.

— Вы забыли надеть туфли, — мягко заметил он. Кэролайн замерла: голос у него звучал совсем так же, как у Николаса. — Пойдите наденьте туфли, а я подожду.

Она покачала головой.

— Вас не просили ничего мне передать?

— Перед отъездом я не виделся с Николасом. Он на передовой, а я не покидал Петербурга. Полагаю, брат даже не знал, что я там, поскольку из Лондона мы уезжали не вместе.