Всем сердцем - Барбара Доусон Смит

Анна остановила маму в дверях.

– Мама, сделай же что-нибудь, – прошептала она, – прошу тебя!

Миссис Невилл покачала головой.

– Твой папа лучше разбирается в таких вещах, – тихо проговорила она, похлопав дочь по руке. – Ты будешь счастлива с лордом Джошуа, милая. Вот увидишь.

Анне очень хотелось в это верить, но она знала, что мама ошибается. Не далее как вчера, когда она предложила Кеньону обратиться к ее отцу и попросить ее руки, Джошуа пришел в ужас. Она никогда не забудет его лица, на котором явственно читались испуг и отвращение. Он не мог так быстро поменять свое мнение.

Мистер Невилл внимательно посмотрел на Кеньона.

– Какими средствами вы располагаете? – спросил он.

– У меня есть поместье в Гемпшире – это свыше тысячи акров превосходной земли. Мои инвестиции включают наследство, которое приносит доход около восьми тысяч в год. Еще, разумеется, я получаю пенсию. – Он помолчал. – Кроме того, я намерен заняться медицинской практикой.

Мистер Невилл одобрительно кивнул.

– Вы честолюбивый человек. Надеюсь, с вами моя дочь будет жить в достатке.

– Даю вам слово, сэр.

Мужчины потянулись через стол и опять пожали друг другу руки.

– Я велю моему поверенному немедленно подготовить все необходимые бумаги, – сказал мистер Невилл, вставая. Теперь, когда с делами было покончено, на его лице появилось прежнее добродушно-веселое выражение. – Не желаете ли выпить со мной коньячку, чтобы отметить помолвку?

Джошуа с сожалением покачал головой.

– Мне надо ехать в Лондон. Скорее всего, я заночую в дороге. – Он замялся. – Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с Анной наедине.

– Да, – пробормотала Анна, преодолевая спазм в горле. – Я тоже хочу с ним поговорить.

Мистер Невилл опять нахмурился.

– Наедине? Ну, уж нет. Вы не проведете вместе даже полминуты до тех пор, пока не произнесете клятвы новобрачных.

– Я думаю, если они побудут вдвоем пять минут, ничего страшного не произойдет, – возразила Ленора Невилл, подходя к столу и беря мужа под руку.

– Однако при сложившихся обстоятельствах… – начал папа.

– Пойдем со мной, Джон, – решительно сказала миссис Невилл.

Мистер Невилл что-то проворчал себе под нос, но сделал так, как просила жена. Остановившись в дверях, он положил руку Анне на плечо.

– Я рад за тебя, – ласково произнес он. – Лорд Джошуа – хороший человек, хоть и немножко торопливый.

Он обнял дочь и поцеловал в щечку. Анна на мгновение прижалась к теплой и надежной отцовской груди. Мама погладила ее по голове и ободряюще улыбнулась. Потом родители вышли из кабинета и закрыли дверь.

Старательно избегая взгляда Джошуа, Анна подошла к окну и уставилась на унылый пейзаж. Дождь кончился, но небо было затянуто тучами. В саду появились лужи, а белые маргаритки и алые фуксии поникли, потрепанные непогодой. Она смахнула подступившие к глазам слезы, боясь показаться слабой. Прошлой ночью она сделала свой выбор и не хотела от него отступаться.

Решительно обернувшись, Анна увидела, что Джошуа стоит в напряженной позе и пристально смотрит на нее. Он выглядел таким отчужденным и таким красивым, что у нее перехватило дыхание.

– Мне очень жаль, что так получилось, – еле выдавила Анна. – Если ты уедешь и больше не вернешься, я не стану тебя осуждать…

– Ты этого хочешь? – перебил Кеньон и продолжил, не дожидаясь ответа: – Мы поженимся, Анна. Так будет лучше для тебя, и ты должна с этим смириться.

Его холодный тон был подобен удару кинжала. Он поразил ее в самое сердце. Где тот страстный и нежный мужчина, с которым она делила минуты восторга, который держал ее в своих объятиях после того, как они насладились близостью?

– Смириться? – переспросила Анна. – Ты сам пришел к моему отцу и все рассказал. Я предлагала выход, но ты не пожелал им воспользоваться.

– Выхода нет. Я должен ехать в Лондон. Там я возьму разрешение на венчание, а заодно наведу справки о Фирте.

– О мистере Фирте? – воскликнула она, вспомнив про их расследование. – Но ведь он живет в Брайтоне.

– Он вырос в Лондоне. Его мать была театральной актрисой. Она привезла его сюда, когда ему было двенадцать лёт. Она уже умерла, но я надеюсь найти кого-нибудь, кто знаком с его биографией. Может быть, это поможет мне понять, почему он меня ненавидит.

Охваченная страхом и тревогой, Анна шагнула к Джошуа.

– Значит, ты мне веришь? Ты тоже думаешь, что эти негодяи охотились за тобой, а не за мной?

Он задумчиво пожал плечами.

– Я не исключаю такую вероятность, только и всего.

В душе Анны роились дурные предчувствия.

– Если тебе грозит опасность, ты не должен ехать один. Возьми с собой Харрингтона.

– Гарри останется здесь. Он будет охранять тебя во время моего отсутствия. Ты не должна никуда ходить до тех пор, пока я не вернусь.

– Но нам надо выяснить, кто нанял этих людей. Нельзя терять время. Я могла бы поговорить с Эдвином и преподобным отцом Каммингзом…

– Ты никуда не пойдешь, – повторил лорд тоном, не терпящим возражений. – Пообещай мне, Анна, что будешь сидеть дома. Ты вынудила меня на тебе жениться и теперь обязана меня слушаться.

Услышав это возмутительное обвинение, Анна едва удержалась на ногах. Ну что ж, ее опасения подтвердились: она заслужила его ненависть. Единственное, что оставалось в данной ситуации, это уступить.

– Хорошо, – пробормотала она. – Даю тебе слово, что не буду никуда ходить.

Он смотрел на Анну, как будто оценивая, можно ли верить ее обещанию. На какую-то долю секунды его взгляд опустился к ее губам, и девушка ощутила мощный прилив желания. Если бы только он ее простил! Если бы дал хотя бы слабую надежду на то, что она может завоевать его симпатию…

Джошуа кивнул.

– Я думаю, после вчерашнего нападения тот, кто за этим стоит, на какое-то время заляжет на дно. Но ты должна сдержать свое слово. И не причиняй хлопот Харрингтону. Я поговорю с ним перед отъездом.

Она сделала еще один шаг в его сторону.

– Джошуа, я…

«Я люблю тебя», – чуть не слетело с ее губ. Но она не могла произнести эти слова, понимая, что такое признание вызовет в нем либо жалость, либо презрение.

– Я хочу… пожелать тебе удачи, – тихо проговорила она. Кеньон промолчал и, в последний раз, оглядев ее с головы до ног, вышел из кабинета.

Колени ее подогнулись. Она опустилась в кресло, стоявшее за столом, и горько разрыдалась.