Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Джолин

Адам все не появлялся.

Благодаря настойчивости папиного адвоката я всегда добиралась до квартиры раньше Адама. Сегодня я уже полчаса маялась в ожидании. Кроме того случая, когда у них с Джереми спустило колесо – и тогда он написал мне, что задерживается, – он никогда так не опаздывал.

Я грызла ногти, выглядывая на улицу сквозь стеклянную дверь в вестибюле. Она была новой, как и рама, и больше не дрожала, угрожая разбиться вдребезги, как во время той снежной бури. Посмотрев под ноги, я заметила, что старый отвратительный ковер тоже исчез, а вместо него на полу появились длинные прямоугольные плитки, выложенные елочкой и ведущие прямо к лестнице. Отец Адама хорошо потрудился. Все плинтусы и лепнина тоже сияли новизной. Куда ни посмотри – все выглядело блестящим и свежим. За исключением таблички «Лифт не работает». Приятно было увидеть, что отец Адама не всесилен.

Пока мой взгляд блуждал по вестибюлю, оценивая улучшения в интерьере здания, мною постепенно овладевала удушающая паника.

Я толкнула стеклянную дверь и, выйдя на улицу, оглядела дом, чувствуя, как страх сжимает меня плотным кольцом. С фасада исчезли пятна, разбитые окна заменили, а расшатанные камни закрепили новым раствором. Бетонные ступени, ведущие к парадной двери, даже покрасили. Не все пока выглядело идеально – взять хотя бы сломанный лифт, – и еще оставались следы десятилетий заброшенности, пережитых зданием, но я почти не замечала их.

Отец Адама так много сделал с тех пор, как переехал сюда. Я была уверена, что владелец здания в восторге от этого, но с таким ли восторгом он позволит отцу Адама проживать бесплатно в здании, которое больше не нуждается в ремонте? И что тогда? Адам говорил мне, что семья у них небогатая и у них недостаточно денег, чтобы оплачивать городскую квартиру и ипотеку за дом в пригороде. Вряд ли они останутся здесь.

И Адам уедет.

Я отвернулась от здания, пытаясь втянуть воздух в сжатые легкие.

Ну почему отец Адама не может притормозить? Работать неспешно, в свое удовольствие? Почему бы ему не начать выпивать, как моя мама после развода?

Волнение обручем сжимало голову и давило на виски. Его отец не спился, потому что родители Адама были не такими, как мои. У них не было всяких Шелли, Томов или команд ретивых адвокатов. Когда Адам и Джереми приезжали сюда, их не встречали наспех нацарапанные записки, и реальный человек спешил им навстречу, сбегая со ступенек крыльца, чтобы обнять и расцеловать их, когда они возвращались домой.

Горе разлучило этих людей, а не ненависть, и если отец Адама когда-нибудь придумает, как отремонтировать свою семью… С дрожью, которая больше походила на конвульсию, я осознала, что он уже нашел способ.

Адам написал мне о группе поддержки, куда их привел отец, когда они с Джереми навестили его в среду. Не в выходные. Не тогда, когда предписано. Они начали разговаривать – сначала Адам и Джереми, потом Адам и отец… Сколько времени у нас еще есть, прежде чем его мама тоже впишется в эту картину? А сколько прежде чем их всех сведет то, что их разделило?

Я хотела быть добрее и лучше, быть той, кто мог бы порадоваться за Адама, заглядывая в будущее, когда сломанные части его жизни будут восстановлены. Но я была не такой. Я была какая есть и боялась потерять единственное, что у меня осталось.

Вот уже он не приехал сюда, когда должен был, и не бушевала метель, которую я могла бы в этом винить.

Я проверила время на своем телефоне, и надежда наполнила жизнью мое скованное тело, стоило мне увидеть непрочитанное сообщение от Адама, полученное почти час назад.