Падающая звезда - Любовь Блонд

Мистер Томпсон с трудом встал с дивана и молча направился к выходу. Лишь в дверях он обернулся и невольно бросил:

— Вы очень рискуете, мисс Серкова.

Делегация покинула номер, а Алина с Мэйем какое-то время стояли посреди гостиной, пытаясь осознать, что же произошло. Немного придя в себя, файхонец подошел к девушке и спросил где щит.

— Он в пиджаке остался. — Виновато ответила она.

— Никогда его не оставляй. — Грозно произнес он в ответ.

Не успела Алина бросить в карман защитную монетку, как снова начал разрываться телефон. На этот раз звонила Марина аж из самой Москвы и очень настойчиво просила о встрече с неким старым другом. Попытка убедить, что гостей на сегодня хватит не увенчалась успехом. Марина напирала, словно от встречи зависела ее жизнь. В итоге Алина сдалась и пообещала спуститься в ресторан через полчаса. Мэй не хотел отпускать в одиночестве, но девушка заверила, что щит будет с ней все время и ничего страшного не произойдет. В ресторане много людей и встреча с неким «другом» не должна таить опасности, так что пусть он остается в номере и отдыхает.

В ресторане и вправду ожидал старый знакомый. Эдвард Бакли собственный персоной. Строгий костюм, уложенные волосы и взволнованный взгляд. Совсем не тот человек, которого Алина помнила. Он галантно отодвинул стул, жестом пригласил официанта и сразу же положил на середину стола телефон, чтобы мы могли говорить при помощи переводчика.

— О, не стоит. У меня переводчик есть. Но если вы меня плохо понимаете, то пользуйтесь. С английским я все еще не очень хорошо дружу.

— Я очень рад, что вы откликнулись на моем предложение. — Протараторил Эдвард, поправляя удушающий галстук на шее. — Знаю вашу занятость, с вами теперь очень сложно связаться.

— Когда находишься в миллиардах километрах от дома, то к ужину можно не успеть. — Алина немного нервно рассмеялась, словно волнение собеседника передалось и ей. — Спасибо вам за приглашение. Очень милый ресторан.

Тот самый ресторан, который девушка рисовала в голове, мучаясь от голода на Глисаде. И большая люстра в половину потолка и стены, украшенные благородным дубом и даже надменный официант, который отточенными движениями положил меню под нос.

— Говорят, тут очень хорошая кухня. — Эдвард листал меню, теряясь в выборе блюд. — И винная карта шикарная. Вы же не против вина?

— Совсем не против. И голодная до ужаса.

Алине совершенно ни о чем не говорили названия блюд. Ну что еще за Вишисуаз, Фламбе или Филе тюрбо? Чье это вообще филе и из какого места? Вот на Глисаде все просто — сопли свежие и сопли запеченные. На Лиине не сложнее — зеленая масса, розовая, странные фрукты и что-то похожее на пирожные. Пытаясь соответствовать заведению, Алина ткнула пальцем в несколько блюд, на что официант, чуть задрав нос, похвалил выбор. Вино выбирал Эдвард, потому что Алина не отказалась бы от обычного пива или чего покрепче. С вином у нее по жизни как-то не сложилось. Но навряд ли в этом заведении подадут полторашку пивчанского, как это бывало в веселые студенческие годы.

Когда принесли вино и замысловатую закуску, Эдвард немного осмелел и даже попытался поддержать разговор.

— Я понимаю, что вас наверняка замучили журналисты и не только, но все же не могу не задать самый важный вопрос. Как там? — Он поднял палец к верху.

Девушка в ответ посмотрела на потолок. Где-то там, шестью этажами выше как раз ее номер, где скучает Мэй:

— В номере неплохо. А в Альянсе, конечно же, необыкновенно.

Собеседник воодушевился и чем больше пил вина, тем веселее становился. На месте взволнованного мужчины появился самый обыкновенный землянин с однотипными вопросами. Где была, что видела, о чем договорилась и так по кругу. Но, в отличие дотошных журналистов, Эдвард, как ученый, не только кивал в ответ, но и делился своим видением, мыслями и идеями. Ко второй бутылке вина британский лоск уважаемого ученого спал и они уже смеялись в голос и перебивали друг друга. Редкие посетители уважаемого заведения искоса на них пялились, но отчего-то вслух недовольство не высказывали. А вот администрация быстро подсуетилась, пригласив миловидную пианистку, чтобы хоть как-то перекрыть шум.

— О, давайте потанцуем! — Воскликнул Эдвард, услышав музыку.

— Это не ко мне. Я танцую, как слон.

— Какая разница? Я тоже.

Мужчина почти силой повел Алину на небольшую площадку между столами и барной стойкой и, галантно обняв, они закружились в медленном танце. Что ж, отдельное ему спасибо, что танец был из серии «потолкаться на месте» и не требовал от девушки каких-то специальных знаний.

— Не так уж вы и плохо танцуете. — Улыбнулся Эдвард, держа дистанцию в несколько сантиметров.

— Главное, чтобы девушка за роялем не перешла на вальс. В этом случае, все бьющиеся предметы в радиусе двадцати метров лучше убрать.

Эдвард замолчал ненадолго, словно наслаждался живой музыкой.

— Знаете, я следил за вашей работой. Как, впрочем, и многие ученые.

— Очень лестно.

— Несмотря на то, что до сих пор в ученых кругах полно скептиков и обычно я стою в их главе, хочу сказать, что вы потрясающая. Самая настоящая землянка, которая и должна представлять нашу планету.

— Вы так говорите, потому что выпили две бутылки вина.

— Отнюдь! Я долго размышлял, кто же должен представлять человечество неизведанной цивилизации. Ученые? Да, несомненно, но мы часто оторваны от реальности. Политики? Ну уж нет, увольте, у них свои интересы. Человечество, в своем подавляющем большинстве, простые люди. Как вы. Рано или поздно, я надеюсь, люди смогут открыть для себя новые горизонты и этот Альянс, его жители, будут знать, что человек, стоящий перед ним — такой же, как и представитель.

— В одном вы правы, я действительно была самым обыкновенным человеком. Со своим ворохом ежедневных дел и проблем.

— И оставайтесь ею. Мы же мечтатели, вы так сказали? Мечты у всех разные, кто-то мечтает о вкусном ужине, кто-то о космических полетах, а кто-то мечтает вернуться на то мероприятие и провести с вами побольше времени.

Алина остановилась посреди танца и внимательно посмотрела на Эдварда.

— Чего же тогда убежали?

— Наверно не был готов к встрече с вами. И ваши слова об умершем супруге, они меня тронули до глубины души. Когда вы сказали, что на чужой планете вглядывались в лица неизвестных существ, в надежде его встретить,