Киндер-сюрприз для декана - Джина Шэй

– Добрый вечер, Юлий Владимирович.

– Добрый вечер, Татьяна Алексеевна.

Признаться, я ловлю странное какое-то дежавю, оказавшись под насмешливым прищуром темных карих глаз.

До чего же моя маленькая Холера похожа на свою мать. Просто мини-копия, снятая с прекрасного оригинала и отполированная во всех спорных местах…

– Катюша, домоешь тарелки сама? – дипломатично озадачивается женщина, и в этом вопросе звучит четкий намек. И Катя его прекрасно слышит, кажется – даже искушается избежать момента наедине, но…

– Да, конечно.

Пусть вымученно, но она все-таки выдавливает эти слова из себя вкупе с невеселой улыбкой. Так явно видно, что она переступает через себя. Соглашается на все через силу. Но все-таки соглашается!

– Садись, – Катя кивает мне в сторону ярко-оранжевого кухонного дивана, а сама отворачивается к кофеварке, отгораживаясь от меня напряженными лопатками.

– Я лучше постою, – покачиваю головой, прислоняясь бедром к подоконнику, – у меня так вид лучше.

Прекрасный вид, прямо таки идеальный. На гибкую ладную фигурку, густую гриву роскошных блестящих волос, точеный, недовольно сморщенный носик…

Смотрит на меня в упор, кривится еще критичнее.

– Мешаю?

– Нет.

Она конечно же врет, ложь на её лице удивительно просто рассмотреть.

Ей не нравится моя близость.

И я давно это понимаю, давно пытаюсь принять, только успеха в этом никак не добился. Неизменно этим травлюсь, будто концетрат кислоты растекается изнутри – от желудка и вверх по горлу…

– Ты хотела поговорить о чем-то?

Выходит суховато. Часто так получается, когда приходится задвигать в задний угол эмоции, касающиеся этой девушки.

Понятное дело, что мне рано рассчитывать на взаимность. Её не лихорадит обидой, не добавляет градуса выпитое на тяжелую голову шампанское, и возможных конкуренток тут тоже нет. Ревности нет места. Темная и сладкая ночь в стрип-клубе уже не повторится.

А у меня как нарочно на языке – снова её вкус, который я очень даже не против освежить. Услышать как она тихонько постанывает от удовольствия… Утонуть в терпко-миндальном аромате её желания…

Была бы моя воля – я бы сунул голову в ящик со льдом. И можно даже запихать меня в этот ящик и отправить в морозильную камеру. Хотя по силам конечно – только по-быстрому разделаться с делами.

Катя, как нарочно, тянет время с ответом. Отрывается на всю катушку, будто чувствуя, как быстро у меня внутри накручивается волна лихорадочного безумия. Не торопясь заправляет кофеварку. Без лишней спешки подносит мне чашку.

Я медлю – долгие несколько секунд вдыхаю и выдыхаю, потому что в голове – грязная картинка, которую я могу развернуть прямо здесь и сейчас, только ладонями вперед потянись и с силой обними эти тонкие пальцы вокруг голубой-то кружки.

Упускаю момент.

С глухим звуком чашка опускается на подоконник рядом со мной.

С плотно стиснутыми губами Катя отходит в сторону.

Точнее…

Не успевает.

Я ловлю её за плечи, хватаясь за последнюю соломинку поймать это странное, неуловимое, что витает между нами. Ловлю, вижу как каменеет её лицо, крепче стискиваю пальцы.

– Ты злишься на меня?

Она смотрит на меня в упор, будто вгрызается в мое лицо своими прекрасными злющими колючками. Кусает губы, но молчит, не отвечая ни слова.

– Злишься, – проговариваю сам, облегчая ей задачу, – за что? За то, что напросился на День Рожденья?

Фыркает насмешливо и закатывает глаза.

– Только за это? – наконец-то она отказывается от своего обета молчания, – только за это думаешь, я могу на тебя злиться?

Нет, конечно же нет.

Я это понимаю.

Но вот сейчас, прямо сию секунду, если я скажу хоть слово – она спохватится, отпрянет, вырвется из моей хватки. А я…

Разве я похож на идиота?

– Ты вообще-то мне всю мою жизнь переломал, помнишь?

Шипит моя прелесть, костенеет, старается вытянуться повыше, будто очень хочет столкнуться со мной кончиком носа.

– Ты меня бросил. Не приехал. Не звонил. И искать не стал. Скажешь, найти не мог?

Покачиваю головой едва-едва, еле-еле, практически только дергаю глазами из стороны в сторону. Ей хватает, чтобы удовлетворенно дернуть подбородком.

– Мог. Все ты мог. Раньше мог. Только не стал. Тебе нормально было, когда я была хрен знает где. Зато когда я решила выйти замуж, когда решила все-таки закончить свое высшее образование – вот тут ты устоять не смог. Приперся. Претензии у тебя. Права! Свадьбу мою сорвал. Всю мою жизнь превратил в гребанный цирк. Дальше что? Из университета меня выгонят твоими молитвами?

– С ума сошла? И кто тогда с тобой твой дивный проект делать будет? – фыркаю, и украдкой двигаюсь к ней ближе. Пусть всего на сантиметр, но это мой сантиметр. Мне он был нужен.

Нужно сказать, я ожидал большего эффекта от этого заявления. Шока, скандала, может быть даже истерики. Ко всему был готов, включая самое худшее. А она… Всего на секунду стеклянеет взгляд. Совсем незаметно вздрагивают острые плечики.

– Как? – тихонько выдыхает мое чудное виденье, а я – я конечно же рад продлить агонию рядом с ней. Будет что вспомнить, когда ничего не останется кроме тяжелого сна в пустой постели.

– У меня были хорошие рекомендации, – улыбаюсь лучезарно, а потом добавляю бессовестно, – а еще Васнецов сманил декана из СПАТУ.

– И ты Брут… – Катерина недовольно поджимает губы, – зря я ему автограф для жены давала. Гад он…

– Я не оставил ему выбора, котенок, – ухмыляюсь, хотя и сам знаю, что моя мина в этой игре – плохая, – я ехал к вам.

– Мы тебя не звали, – прелестная моя оппонентка-мегера еще выше задирает нос, – а ты… Боже, да я даже не догадывалась насколько ты сволочь!

– Серьезно? – я иронично задираю бровь, – может, ты еще не догадалась, что я Антона к тебе первым сегодня подослал, потому что на свое обаяние даже не рассчитывал?

По её глазам вижу – она прекрасно понимает, что несу я любую попавшуюся чушь. Лишь бы время протянуть. Лишь бы выкрасть еще одну минутку. И раз она это поняла, значит у меня пошел обратный отсчет.

– Я знаю, что мне не оправдаться за то, что я тебя предал, – говорю со всей имеющейся в моем запасе горячностью, – и ты права, что злишься за таблетку. Три года назад я не считал тебя достойной себя женщиной. Девчонкой. Лгуньей. Вертихвосткой. Мне казалось – это ты не понимаешь, что между нами может быть. Что тебе для этого надо вырасти, повзрослеть…

Вижу как подрагивают её брови, кривятся губы – умоляюще округляю глаза. Если не договорю сейчас – уже черт знает, когда вновь подвернется такая возможность.