Нечаянный поцелуй - Сара Беннет

– Священник! Ты там?

Болдессар обрушил на толстую твердь дерева мощный кулак.

Изнутри донесся звук шагов, вслед за которым раздался слегка приглушенный резкий скрипучий голос:

– Болдессар? Выпустите меня отсюда.

– Обязательно выпущу, – проворчал Болдессар и, вынув из скоб тяжелый засов, отбросил его в сторону. – Я выпущу тебя, священник, а потом убью.

Вся злость и ненависть к Жан-Полю нашла отражение в его глазах, когда он распахнул дверь часовни. Священник стоял у порога, темная тень на фоне сияния свечей. Бросившись к нему с поднятым мечом, Болдессар вдруг ощутил, как в кипящем котле его ярости разливается холод ужаса.

– Милорд предсказуем, как обычно.

Этот резкий голос был последним, что услышал Болдессар, прежде чем лезвие ножа вошло в его грудь и пронзило сердце.

– Генри?

Он оглянулся. Она стояла на крыше башни за его спиной, тень на предрассветном небе, завернутая в плащ. В ее волосах играли отблески факельных огней. Бросив прощальный взгляд на мирные окрестности Ганлингорна, Генрих направился к Дженове.

Даже измученная и бледная, она была прекрасна, как всегда.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Генри, взяв ее за руку и уводя внутрь, на лестницу.

Замок отдыхал. Молодой хозяин находился дома, в тепле и безопасности. Жизнь вошла в привычную колею. Почти.

– Я искала тебя.

– Я хотел убедиться, что нам ничто не угрожает, Дженова. Я обещал, что буду вас охранять, и выполняю обещание.

Они достигли лестничной площадки, где некоторое время назад занимались любовью, и Генрих сделал свое невнятное предложение. Он все еще не осмеливался представить, что когда-нибудь снова сможет владеть ею, как тогда; ему было трудно свыкнуться с мыслью, что она с такой легкостью отнеслась к его пребыванию в Шато-де-Нюи.

И все же эта ночь давала ему шанс.

– Что будет? – спросила она.

– Надеюсь, скоро прибудет армия из Кревича. Я также отправил послание регенту, архиепископу Ланфранку, в котором рассказал о замысле Болдессара. Ему не избежать наказания, Дженова. Я об этом позабочусь.

Дженова надеялась, что его прогноз верен. Она не представляла, как сможет жить здесь дальше в подобном соседстве. Особенно если Генриха с ней не будет, чтобы служить поддержкой и опорой и стоять рядом, как стоял эти дни этот чудесный, восхитительный человек. После суматохи последней ночи она полагала, что он не уедет. Но то, что он сказал Рафу, заставило Дженову усомниться.

– Дженова, – тихо позвал он. Он все еще не побрился. Вскоре у него отрастет борода, как у саксонца. – Позволь спросить тебя всего лишь раз. Я понимаю, что не стою твоего мизинца, и думаю, что не отважусь вновь вернуться к этому вопросу. Я устал. Я очень устал и хочу отдохнуть. Я готов проспать сто лет и хочу проснуться в твоих объятиях.

– Милорд!

Они оба с испугом повернули головы. Воспоминания последних часов вновь всплыли на поверхность, вызвав в животе болезненные спазмы. Дженова побледнела, Генрих обнял ее и прижал к себе, наблюдая, как Рейнард поднимается вверх по ступеням.

– В чем дело? Ты разбудишь Рафа.

Рейнард принял смиренный вид, но настойчивая решимость в его взгляде осталась.

– Милорд, в зале внизу находится мастер Уилл. Он прибыл из Ганлингорнской гавани. Он говорит, что священник поднялся на борт одного из кораблей, который готовится к отплытию…

Генрих сорвался с места и опрометью бросился вниз по лестнице в большой зал.

Повсюду на скамьях и матрасах лежали спящие люди, было еще очень рано. На дворе пропел петух. Мастер Уилл стоял у догорающего в очаге огня. При виде Генриха он оживился.

– Милорд, священник… Я знаю, что он вам не друг… Я находился на пристани, когда он прискакал верхом, чтобы переговорить с вами. Сейчас он там, в гавани. Он поднялся на борт одного торгового судна, из тех, что ходят по Ла-Маншу. Он прибыл менее часа назад и привез с собой кучу денег, чтобы купить себе на судне место.

– И ему это удалось?

– Поначалу капитан не хотел. Священник собирался взять на борт своего чертова черного жеребца. Но священник предложил ему кругленькую сумму, и капитан сдался.

– Когда они отчаливают?

– Сейчас, милорд. Я специально прибыл, чтобы предупредить вас! Начинается отлив.

Генрих обернулся. Рейнард стоял за его спиной, а Дженова как раз подходила к двери.

– Пока меня не будет, Рейнард, ты останешься за главного, – бросил он, направившись к выходу. – Я остановлю его, если сумею.

Шагая через зал, он разбудил толчками и криками нескольких воинов, велев им подниматься. Звякая мечами и шаркая сапогами, за ним потянулась вереница солдат.

Рейнард и мастер Уилл переглянулись.

– Вы правильно поступили, что сообщили нам эту новость. Лорд Генрих вас отблагодарит.

Мастер Уилл кивнул, и его светлые глаза блеснули.

– Я знаю. Полагаю, его благодарности хватит, чтобы вспомнить обо мне, когда Ганлингорнская гавань станет богатой и процветающей.

Рейнард покачал головой:

– Лорд Генрих предпочитает людей, заботящихся о всеобщем благе, мой друг. Имейте это в виду.

Мастер Уилл фыркнул и отвернулся в поисках вина и пищи, чтобы подкрепиться и вознаградить себя за труды. Провожая его взглядом, Рейнард почувствовал, как ему на плечо легла чья-то теплая рука. Улыбнувшись, он обернулся.

Рона приняла ванну, и ее золотистые волосы были влажными и гладкими. Она надела одно из голубых платьев Дженовы, оказавшееся чересчур длинным для нее. Чтобы не запутаться в подоле, она подтянула его на талии и подоткнула за пояс.

– Миледи, – пробормотал он и наклонился, чтобы поцеловать в губы.

Поднявшись на носочки, она прильнула к его шее и прижалась к нему.

– Рейнард, – прошептала она у его щеки и улыбнулась. – Я готова, – добавила она.

Он откинулся назад, чтобы посмотреть на нее. В его темных глазах светился вопрос.

– Ты сказал, что будешь наслаждаться мной, когда я буду готова наслаждаться тобой.

У него чуть-чуть участилось дыхание.

– Рона, ты…

Она приложила к его губам кончики пальцев.

– Я знаю, что говорю, – твердо сказала она. – Я никогда не чувствовала себя увереннее.

– Я хотел бы любить тебя на теплом берегу, с голубым небом над головой и морем, накатывающим на берег шепотом волн.

Рона тихо рассмеялась.

– Ты поэт, мой Рейнард. Можешь любить меня там, если хочешь, но я знаю, что мягкая теплая постель тоже прекрасное местечко. – Она вдруг замялась, и в ее взгляде блеснуло сомнение. – Может, я нескромная. Я никогда… я в первый раз собираюсь лечь в постель с человеком, которого действительно люблю. С мужчиной, которого хочу до боли.