Мара и Морок. Трилогия - Лия Арден

– Где Северин? – спрашивает Морок, и это имя наполняет мой рот пеплом, напоминая, где я, напоминая, что я больше не могу закрывать глаза на происходящее и что Аарон мне не друг.

Как только переступлю порог этого дворца, я должна буду с ним разобраться. Я не могу избавиться от Аарона первым, иначе умру сама. Значит, вначале убью Северина, а потом Александра. Хотя его я вряд ли успею прикончить, он свернёт мне шею раньше. Но Северин – король, и мне хватит хотя бы его одного.

– Его величество во дворце, на втором этаже, ожидает вашего прибытия, – отвечает один из стражников, и они расступаются, пропуская нас вперёд.

Я сжимаю зубы, стараясь ничем не выказывать своего беспокойства, но перехватываю цепь между своими кандалами поудобнее. Другого оружия у меня нет, поэтому придётся сломать шею Северину тем, что есть. Морок ничего не замечает, глядя вперёд, и лишь привычным движением мягко подталкивает меня во дворец. Он не знает, что каждый шаг по лестнице ко входу наполняет моё сознание воспоминаниями, а к горлу подступает тошнота от ненависти к этому месту.

Мы с Мороком входим первыми, дворцовые стражники за нами, и Тени Александра в самом конце. Мне кажется, что в голове не осталось ни одной мысли, но на самом деле я неосознанно отмечаю каждую изменившуюся деталь.

Главные массивные двери перекрашены и отремонтированы, хотя я помню, как Ирина оставила на левой глубокую борозду от меча. Стены выкрашены в белый цвет, хотя я знаю, что опиралась окровавленной рукой, оставляя отпечатки, на жёлтые. Ковры в коридорах больше не красные, а имеют приятный песочный оттенок с чёрно-серым узором. Вообще всё убранство теперь оформлено в белых и золотистых цветах, что визуально увеличивает пространство: потолки словно стали выше, а благодаря множеству окон и светлым полупрозрачным занавескам здесь полно света. Снаружи дворец создаёт почти гнетущее впечатление, но внутри всё совсем наоборот.

Я и Морок ощущаемся здесь чужими, слишком мрачными и выделяющимися на фоне этой белизны. Мы поднимаемся на второй этаж и углубляемся внутрь здания, попадая в широкий коридор без окон. Здесь просторно: пол и массивные колонны из серого мрамора, стены из красного. Свет льётся из высоких хрустальных люстр и специальных подсвечников на стенах. Я радуюсь, что раньше не была в этой части дворца и не чувствую того же давления воспоминаний, что и в предыдущих залах. Здесь нет ковра, наши шаги эхом разносятся по коридору, который заканчивается огромным круглым помещением. Вероятно, туда мы и направляемся.

Я не задаю вопросов, позволяя моим сопровождающим расслабиться в привычной обстановке, позабыть о моём присутствии, но продолжаю сжимать цепь. Аарон поднимает свою маску, открывая лицо, когда вдалеке из-за угла справа выходит молодой мужчина, абсолютно один. На нём богато расшитый золотом чёрный кафтан, который идеально сидит на его стройной фигуре, а ноги в высоких сапогах кажутся удивительно длинными. Вначале он смотрит в противоположную сторону, но потом переводит взгляд на нас.

Даже если бы я захотела, то не смогла его с кем-либо спутать. Северин и Александр действительно очень похожи. Единственное, что мешает сразу признать в них родственников, это длинные волосы Морока, они меняют облик старшего принца, придавая ему больше мрачности. Однако у братьев одинаковая форма лица, прямые носы и зелёные глаза. Но чёрные волосы Северина как минимум вдвое короче, доходят только до ушей, и сейчас они в лёгком беспорядке. Хотя, замечая нас, король как-то неуверенно убирает их назад, будто нервничает. Я стараюсь запомнить каждую деталь его лица – скорее всего, оно будет последним, что я увижу.

Между нами остаётся всего десять метров, и Северин при взгляде на брата преображается. Его губы расплываются в широкой, счастливой улыбке, на которую, мне кажется, Аарон и не способен. Я выдаю своё замешательство глупой заминкой, когда из-за его улыбки едва заметно опаздываю на один шаг и сбиваюсь с общего ритма, ломая наш строй. Аарон вспоминает обо мне, но поворачивает голову слишком поздно – я уже срываюсь вперёд, чтобы наконец закончить свою слишком затянувшуюся месть. Я топлю внезапно появившуюся горечь и мысли о боли, которую причиню Аарону, в воспоминаниях о своей умирающей сестре, преданной их предком.

Сзади мне что-то кричат, но я не обращаю внимания. Солдаты устремляются вслед за мной. Чувствую, как вибрирует пол под ногами из-за их топота. Северин переводит на меня удивлённый взгляд и замирает. Когда до короля остаётся два метра, меня что-то останавливает, словно моё тело застывает в самом воздухе.

– НЕТ!

– НЕ ТРОГАТЬ!

Это кричат Аарон и Марк одновременно, но я не успеваю понять, какая реплика кому принадлежит и обращаются ли они ко мне.

Чувство обездвиженности длится всего секунду, может, чуть дольше. Кто-то сильно бьёт меня чем-то тяжёлым по голове. Воздух перестаёт держать, я отлетаю к мраморной стене, со всей силы ударяясь о камень. В голове звенит, крики доносятся как сквозь вату, а по лицу обильно течёт кровь. Всё проваливается в темноту сразу после того, как коридор плывёт, и я падаю на мраморный пол. Остаётся слабая надежда, что теперь я точно умру и мне не придётся вновь пытаться убивать Северина или его брата. Я больше не хочу возвращаться в это место.

3

Хоть Мары и Мороки появились как части единого целого, чтобы дополнять друг друга и защищать; чтобы быть семьёй и поддерживать друг друга в одиночестве, что идёт рука об руку с судьбой, подобной их, но время стёрло даже это. Спустя тысячелетия они забыли, как связаны их пути.

Мары устали находиться в тени своих мрачных братьев, которых все сторонились, они хотели быть любимы и почитаемы простыми людьми. И девушки начали отдаляться от единственных, кто их понимал, ради скоротечной любви смертных людей. Так Мороки остались в стороне, но продолжали приглядывать за сёстрами, оберегая их, но держались на расстоянии. А позже совсем скрылись, не желая мешать своим сёстрам Марам, которые, казалось, были счастливы без своих братьев, а на деле просто забыли, кто такие Мороки.

Малахий Зотов. Забытое о Марах и Мороках

– ТЫ ЕЙ НИЧЕГО… РАСС… ЗАЛ?!

– Богиня… НЕ ОРИ!

От громких криков череп простреливает жуткая боль. Хочу пошевелиться, повернуть голову, открыть глаза,