Ночь дракона - Джули Кагава

– Прости, – глухо прошептал мне на ухо Тацуми. – Я пытался всему этому помешать…

Я натужно сглотнула. Мне хотелось сказать, что это вовсе не его вина, что мы никак не могли заранее знать о замыслах Сейгецу. О том, что во всем виноват девятихвостый лис. Не Генно, не Ханшу и даже не Владыка Дзигоку. Все стали пешками в игре, затеянной кицунэ, и, увы, проиграли.

Драконье тело прошло сквозь облака, и вот под нами уже проступил остров. Он приближался с каждой секундой. Страшная трещина, ведущая в самое сердце Дзигоку, по-прежнему зловеще мерцала во мраке, и нас несло прямо к ней.

Я содрогнулась, подавленная, обессиленная, и крепче прижалась к Тацуми.

– Наверное, уже все равно, что будет дальше, – прошептала я, похолодев внутри и снаружи. – Если мы и не разобьемся, то нас убьют демоны. Никакая повозка нас не спасет.

– Верно, – согласился Тацуми и сунул руку в складки оби. – Но у нас вот что есть.

Он показал мне зажатый меж пальцев маленький зеленый листочек. Я изумленно заморгала, а он слабо, устало улыбнулся.

– После знакомства с тобой я приучился их припасать. На всякий случай.

Я уставилась на листик, полная надежд, благодарности и… страха.

– Тацуми, я… Даже не знаю, можно ли теперь хоть что-то сделать, – честно призналась я. Внутри, там, где раньше горела звездная жемчужина, хоши но тама, теперь растекалась пустота. – Сейгецу забрал свою магию. Не знаю, хватит ли мне сил хоть на что-нибудь, кроме простых иллюзий.

– Хватит, – заверил меня Тацуми. – Тебе его магия и ни к чему. В твоих жилах течет его кровь, Юмеко. А еще ты дочь Цуки Киёми и защитница Драконьего свитка. Тебе хватит сил.

Я проглотила комок в горле, потянулась за листом, сомкнула пальцы на руке Тацуми. Меня била дрожь. Тацуми склонил ко мне голову.

– Все получится, – прошептал он. Я взяла листик и прикрыла глаза. – Ты куда сильнее, чем думаешь.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и стала искать внутри себя магию в надежде, что Тацуми прав.

Первые секунды ничего не происходило. Я ощущала внутри пустоту, она была словно голод, который невозможно утолить. Но потом в ней что-то замерцало, будто маленький уголек пробудился к жизни, повинуясь порыву ветра. Он запульсировал, стал разгораться все ярче и ярче знакомым, слепящим пламенем – моей собственной лисьей магией, которую подавила сила девятихвостого лиса. Моя магия вновь засияла, яркая, радостная, она охватила все мое тело, стала рваться наружу. Я представила, во что хочу превратить крошечный лист, и направила на него чары.

Он задрожал и вдруг начал расти: сперва увеличился вдвое, потом впятеро, потом – вдесятеро. Я положила его рядом с нами. Он все ширился и ширился, пока не уподобился размером настоящему татами – теперь на нем без труда могли уместиться два человека.

Дракон под нами содрогнулся, продолжая неспешное падение с неба. Земля и врата в Дзигоку были теперь пугающе близко. Я покосилась на Тацуми и слабо, робко улыбнулась.

– Надеюсь, получится.

Мы перебрались на гигантский лист и опустились на колени. Тацуми крепко обнял меня за талию, а я подняла руки. Лисье пламя растеклось по моим ладоням, передалось листу под нами, объяло мерцающим сиянием и его, и нас. Я взволнованно сглотнула и взмахнула руками, как делала, когда управляла летающей повозкой Сейгецу, в надежде, что лист тоже мне подчинится.

Он послушно взмыл в воздух. Мы отделились от драконьей головы. Я прикусила губу, чувствуя, что Тацуми обнял меня крепче, и задала направление нашему новому суденышку. Сердце у меня громко стучало, руки тряслись, по шее бежали ручейки пота. Я указала на горную вершину. Лист направился к крутому склону, покачиваясь на лету, точно его нес ветер. Мне почудилось, что Тацуми шепчет что-то ободряющее, но в ушах стоял гул магии, и его слова трудно было различить.

Получилось! Кто бы мог подумать, что лисьи чары на такое способны! У нас… получилось. Я думаю… – тут я одернула себя. – Нечего думать, Юмеко. Действуй. Мысли оставь на потом.

Я удерживала контроль над магией до тех пор, пока до одного из горных выступов не осталось ярдов двадцать. Тут я дала слабину, и наколдованное суденышко лопнуло и рассеялось белым дымом. Мы камнем полетели вниз, но Тацуми умудрился подхватить меня на руки и приземлиться на выступ – с тихим, но отчетливым стоном, от которого у меня сжалось сердце. Он поставил меня на землю, дождавшись, пока я оправлюсь от нашего спуска: после полета на тряском теле мертвого Ками непривычно было ощущать под ногами каменную твердь.

Я заглянула за плечо Тацуми и вся похолодела.

Дракон неспешно, почти лениво снижался, точно весил не больше тряпицы. Разноцветные огоньки по-прежнему растекались в разные стороны от его тела и исчезали среди туч – из-за них даже казалось, что божество горит. Вскоре Дракон пропал из виду – он опустился ниже нашего выступа, – а потом весь мир сотрясся от глухого удара.

Онемев от ужаса, я подползла к самому краю и заглянула вниз. Меня снова страшно замутило от отчаяния – так сильно, будто моим же внутренностям вдруг захотелось вырваться наружу. Великий Дракон, Владыка течений, Предвестник Перемен безжизненно лежал посреди долины. Его гигантское тело свилось вокруг трещины в земле, ведущей в Дзигоку. На чешуе плясали отсветы адского пламени, а толпы демонов и духов, не пришибленные многотонным трупом, окружили Дракона и устроили радостные пляски.

У меня задрожали ноги. Я отшатнулась от края. Потрясение было до того сильным, что я даже заплакать не могла.

– Нам… надо туда, – прошептала я, отвернувшись от жуткой картины. – Может, мы как-то пригодимся, может, отыщется способ… оживить Дракона. Мы должны попытаться, правда же?

– Юмеко, – окликнул меня Тацуми. В его бесцветном голосе сквозила безысходность, и я опустилась на колени. Я чувствовала себя пленницей кошмара, из которого невозможно вырваться. Как же мы допустили столько ошибок? Дракон умер, врата в Дзигоку по-прежнему открыты, все мои близкие друзья погибли. Да, мы сумели остановить Генно и он не смог загадать Желание, но это сущие мелочи в сравнении с гибелью Великого Ками и тем, что жемчужина Фуши но Тама, дарующая божественные силы и бессмертие, оказалась в руках Сейгецу.

Тацуми тоже встал на колени и притянул меня к себе,