Многоточия - Наталья Способина

Все то время, пока она разглядывала Димку в ожидании ответа, он так же разглядывал ее.

— Ты пригласила, — наконец пожал он плечами и очень демонстративно заинтересовался блюдом с крендельками.

Юла посмотрела на его руки. Волков отбивал какой-то ритм, потом, видимо, заметил, что она смотрит, прекратил стучать и подцепил с тарелки кренделек.

— Ты сама пекла?

— А ты много народу здесь видишь?

— Ну мало ли. Может, у тебя в шкафу связанный повар.

— Проверь, — усмехнулась Юла, тоже беря кренделек, обсыпавший ей руки сладкой пудрой.

— Вкусно. — Кажется, Волков удивился.

Юла не стала ничего говорить. Вместо этого смотрела на то, как он жует, погрузившись в себя, и ей было неожиданно классно. Даже не хотелось опять шутить про то, что Ромка не оценил ее талант кондитера. А ведь именно эта шутка послужила толчком к тому, чтобы пригласить Волкова сюда.

— У меня мама часто пекла, — неожиданно нарушил тишину Димка. — Печенья, торты, сладкий хворост. Думаю, если б они были здесь, мы с сестрой уже не входили бы в дверные проемы.

— Для того чтобы входить в проемы, есть фитнес, — осторожно заметила Юла.

— Юль, а ты насовсем вернулась? — сменил тему Волков.

— Не знаю пока. А что?

— В Америке прикольно? — вопросом на вопрос ответил он.

— Не знаю. — Она пожала плечами и нехотя призналась: — Жить постоянно, наверное, прикольно. Но с нуля начинать, особенно если не собирался переезжать, не очень.

— Что, даже наличие горячего мексиканца не спасало? — ухмыльнулся Волков и, подцепив второй кренделек, отправил его в рот. Юла не знала, что ответить, и он пришел ей на помощь: — Или не было никаких мексиканцев?

— Да почему не было? Я не вру, когда играю, — демонстративно оскорбилась Юла.

— Ну и больная, — поставил диагноз Волков.

— А ты врешь, что ли? — изумилась она.

— А я не играю, — пожал плечами он. — Тупость это.

— Но вчера же играл.

— Ну ты осталась.

— Боже, и ты остался из солидарности?

— Ну да. Я же говорю: у меня был день добрых дел.

— Ну и что в итоге? Выяснил, кто рассказал Рябининой про поцелуй? — Волков посмотрел так, что она пообещала: — Сейчас кофе тебе на голову выверну. Что за намеки? Еще раз: я не говорила. Я с Рябининой общалась еще до встречи с Ромкой.

— А зачем ты с ней вообще общалась?

Под его пристальным взглядом Юла мысленно отмотала время назад, в сегодняшнее утро, в деталях вспоминая свое отражение у зеркала: легкий макияж, небрежная укладка. Пусть смотрит.

— Просто решила навестить бывшего парня. Нельзя?

— У них с Машкой серьезно, — сказал Волков.

— Да я поняла уже. Крестовский женится и увезет нашу Машу за синие моря, за дальние леса. И съест там. Ну должно же быть в нем хоть что-то отрицательное? Скрытые маньяческие наклонности подойдут, — пояснила она, потому что под внимательным взглядом Димки было неловко.

— Ты хотела… ну… опять с ним?

— Опять что? — страшным шепотом спросила Юла, мстительно радуясь тому, что Волков мучительно подбирает слова.

— Быть с ним, спать с ним, — наконец жестко сказал он, кажется заметив ее мстительность.

— А тебе-то что? Даже если так.

— Отвали от них, а?

— А то что? — Юла склонилась к столу, вглядываясь в лицо напротив.

Волков неожиданно поднял руку и провел согнутым указательным пальцем ей по носу.

— Пудра.

Юла отпрянула и, крутанувшись, посмотрела в зеркальную поверхность духового шкафа. Если сахарная пудра на лице и была, то Волков стер ее всю. От неловкости она забыла, о чем они спорили.

— Какие планы? — как будто ничего не произошло, уточнил Димка и принялся за третий кренделек. Не то чтобы Юла считала. Просто радовалась, что он ест ее стряпню.

— На сегодня или вообще?

— И так. И так.

— На сегодня не знаю, а вообще… тоже не знаю. Может, восстановлюсь опять на второй курс, а может, перееду в Питер.

— Почему в Питер? — озадачился Димка.

— У меня там мама живет. С новой семьей.

— Ой, блин. — Волков поморщился, как от зубной боли. — А у тебя с той семьей нормальные отношения?

— Да какие могут быть отношения, ты что? — зло сказала она. — Там братик мелкий. Радость всеобщая. Я там всем до одного места.

— А ты в Америке с отцом жила?

— Да. Там тоже у меня «новая мамочка», которая все на свете знает, особенно как мне жить. Ну а что? Она очень мудрая. На целых пять лет меня старше.

Волков невежливо присвистнул.

— Офигеть!

— Не то слово. — Юла откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. — Знаешь, никакие горячие мексиканцы не скрасят то, что по вечерам нужно приходить домой. А там она. А еще папа, который в твою сторону даже не смотрит, потому что ты не оправдала ожидания. Ну ты не такая клевая, как Лизонька. Это мачеха. Я правда не понимаю, в чем ее клевость, кроме того, что она нашла себе папика в два раза старше себя и радуется. Так и я могу. Могу же?

Юла приняла призывную позу, выставив грудь и изобразив томный взгляд. Волков, как раз глотнувший кофе, закашлялся. Он кашлял так, что она, позабыв про всякие призывные позы, бросилась стучать его по спине.

Когда Димка наконец пришел в себя, он поднял на нее слезящиеся глаза и покачал головой.

— Вот как пишут на пачках: «Курение вредит вашему здоровью», так на тебе нужно писать: «Общение вредит вашему здоровью».

— Почему? — Она даже не обиделась, потому что успела всерьез испугаться.

— Да потому что только расслабишься, как ты что-то такое выкинешь. И я каждый раз давлюсь, блин. Все. Ни в какие рестораны с тобой не хожу. Пить тоже при тебе больше не буду.

Волков говорил это с серьезным видом, но глаза смеялись.

— Ну это вызов, я считаю. — Юла сложила руки на груди, возвышаясь над ним. — Сегодняшний вечер проводим вместе. Посмотрим, сколько ты выдержишь.

Волков мог встать и уйти прямо сейчас. За два года их знакомства он на самом деле много раз так и делал. Но он остался, и спустя полчаса они уже куда-то ехали.

Адрес, названный Димкой водителю, Юле ни о чем не говорил. Движение было плотным, но Юла, обычно не любившая пробки, сегодня на удивление не нервничала. Просто сидела на заднем сиденье