Многоточия - Наталья Способина

Проснулась окончательно она, только когда им наконец принесли напитки. Глотнув освежающего грейпфрутового лимонада, она почувствовала себя почти человеком и посмотрела на Волкова. Он глядел на нее и едва заметно улыбался.

— Что? — приподняла она бровь.

— Ты хоть на человека сегодня похожа.

После этого замечания Юла коснулась своих волос, а потом вскочила с диванчика и бросилась в сторону туалета.

Из зеркала на нее смотрела определенно не Юля Шилова. Торчавшие в разные стороны волосы, выбившиеся из косы, которую посоветовал заплести Волков приблизительно в одном списке с «надень лучше кроссовки и джинсы», размазавшаяся на одном глазу тушь, пересохшие губы, с которых давно съелась вся помада, и лихорадочный румянец на щеках. Достав из рюкзака салфетки и расческу, Юла принялась приводить себя в порядок, а перед глазами стояла Димкина улыбка. «Ты хоть на человека сегодня похожа». Стыд от того, что она выглядела вот так при нем, да вообще при ком-то, почему-то был гораздо меньше, чем она ожидала.

Юла убрала разводы туши, распустила и расчесала волосы и подумала, что в Сан-Диего ее не смущало отсутствие косметики, а Москва будто диктовала условия. Только вот Москва ли? Или же она сама?

Салаты успели принести, но Волков не притронулся к еде. Ждал ее. Отчего-то это показалось милым.

— У тебя был шанс безопасно поесть до моего возвращения, — заметила Юла, усаживаясь на свое место.

— Я — лох, не использовал, — усмехнулся Волков, беря в руку вилку.

Поели они в молчании. Не потому, что Юла передумала мстить, а потому, что она хотела есть, а сидевший напротив Волков был милым и каким-то непривычно спокойным. Не было его обычного ерзанья, комканья салфеток, ломанья зубочисток. Он просто ел и изредка улыбался, поглядывая на нее.

— Что ты так загадочно лыбишься? — наконец не выдержала Юла.

Салат она уже доела, а горячее еще не принесли, так что можно было и побеседовать.

— Просто. Ты прикольная сегодня, — признался он.

— Только сегодня? — сложила руки на груди Юла.

— Ты клевая, когда не пытаешься быть сложной, — серьезно сказал он. — Не обязательно каждую минуту быть идеальной.

— Пф, — фыркнула она, чувствуя, что краснеет и немного злится. — Идеальность — это к Рябининой.

— Я не про поведение и моральные ценности.

— А что не так с моими моральными ценностями? Я, кстати, ни разу не встречалась одновременно с двумя парнями. Ну ок, один раз с тобой поцеловалась после той дурацкой фотосессии, но там просто так получилось. К тому же Ромка уже вовсю был влюблен и наш разрыв был делом времени.

— Не, Юль, Крестовский не ушел бы к Машке. Страдал бы, вздыхал, но он бы остался с тобой. У него встроенный модуль правильности, которым он всех задолбит. И себя в первую очередь.

— Да на фига встречаться с тем, кто думает не о тебе? — Юла рассеянно поболтала трубочкой в стакане. — Я бы точно долго в это играть не стала.

— Вообще, конечно, странно вышло, — криво усмехнулся Волков. — Вот кто ожидал, что его так на Машке перемкнет?

— Ну исходя из твоей теории, мне все равно рано или поздно пришлось бы бросать Ромку самой. Так что могут прислать мне цветы на день рождения за то, что я своим отъездом так быстро все разрулила. — Странно, но говоря это, она не испытывала привычной горечи. — Передай им при встрече.

— Покажи фотку мексиканца, — без всякого перехода попросил Волков.

— Зачем? — удивилась она.

— Ну просто. Ни разу не видел горячих мексиканцев.

— Куда мир катится? — вздохнула Юла и полезла за телефоном.

Открыв галерею, она отыскала фото Ксавьера. Это было просто, потому что в Москве она почти не фотографировала. Хотя сегодняшний день запечатлеть бы не отказалась.

— Любуйся. — Юла передала смартфон Волкову.

Ожидала, что тот присвистнет или как-то еще выразит свое мнение относительно горячести и мексиканистости Ксавьера, но Волков молча изучал экран — так, будто готовился составлять фоторобот.

— Что ты в нем нашла? — спросил он, не отводя взгляда от экрана.

— Ничего, — неожиданно для самой себя честно ответила Юла. — Это он меня нашел. Я с велика упала, он спросил, все ли нормально. Познакомились. Да и как-то стали общаться. Не было там ничего горячего, — усмехнулась она, и Волков на миг поднял взгляд. — Просто я там так и не прижилась. Ромке сказала, что не собиралась возвращаться, потому что там океан и секси-серферы, а по правде, я и не общалась там ни с кем толком.

Волков закрыл галерею и опустил телефон. Экран заняла заставка: лужа в форме кляксы, и у самого ее края — кед. Юлу будто обварило кипятком. Ксавьер, Сан-Диего, океан — все вылетело из головы, когда Димка посмотрел на заставку. Она показывала ему это фото, когда только сделала. Оставалось надеяться на то, что у него отвратительная зрительная память. Ага. У человека, который профессионально играл в шахматы.

— А ты в шахматы больше не играешь? — спросила Юла, забирая из его рук телефон.

Голос прозвучал едва слышно. Проклятые связки. Димка молча помотал головой, а потом неожиданно сказал:

— Самолет моих родителей пропал в горах три с лишним года назад. Я теперь боюсь высоты, транспорта, и у меня с башкой вообще временами не очень, — медленно произнес он, кривя губы в подобии улыбки. — Откровенность за откровенность.

Юла, не ожидавшая такого, на миг зависла, а потом вспомнила Димку, прыгнувшего в серое небо.

— Ты крутой, — прошептала она. — Я бы в жизни не прыгнула.

— Я бы один тоже, — убийственно серьезно сказал он, и она не нашлась что ответить.

Очень хотелось сжать его пальцы, нервно теребившие край салфетки, но она не была уверена, что это будет уместно.

К счастью, им принесли горячее. Юла ожидала, что от тем, поднятых за столом, аппетит пропадет, но есть ей по-прежнему хотелось. И Димка тоже ел свою отбивную с явным удовольствием.

— А какое у тебя любимое блюдо? — спросила она.

— Лазанья, — не задумываясь, ответил он. — Мама очень вкусную готовила.

— О-о, — разочарованно протянула Юла, а когда он вопросительно на нее посмотрел, пояснила: — Хотела предложить тебе ее приготовить, но, боюсь, соперничества с мамой не выдержу.

— Ну думаю, соперничество с готовыми полуфабрикатами точно выдержишь.

— Слабак. Пара крендельков — и ты уже весь мой.

— Пара крендельков и прыжок с тарзанки, — поправил он.

— Ну тогда приезжай на лазанью в выходные.

Ей, конечно, нечего было делать и в будни, но хотелось провести вместе больше времени.

— Не получится. Извини.

Вот теперь аппетит пропал.