Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь - Виктория Вера

— Лоривьева, ну ты же можешь объяснить, что я всегда хотела для него только лучшего!

— Лучшего? — прищуриваюсь. — Леди Орнуа, вам не кажется, что говорить это именно мне совершенно кощунственно?

Из-за того, что Рэйнхарт отказывается общаться с матерью, другие тоже избегают с ней общения. Пусть и косвенно, но она была замешана в заговоре против короны, так что фамильный особняк Орнуа по большей части безлюден, а сама старшая Орнуа уже давно не получала никаких приглашений. Возможно, благосклонность Рэйнхарта и могла бы изменить ситуацию, но сам он в своей позиции непреклонен.

«Нет, Ева. Я доверял ей. И она предала моё доверие. Из-за её лжи и глупости ты пострадала, а я мог потерять тебя, — в мыслях всплывают давние слова мужа. — Мы больше не будем возвращаться к этому разговору, хорошо? И без того я к матери слишком милостив — я обеспечиваю её и позволяю оставаться в фамильном особняке. Это большее, на что она может рассчитывать…»

— Лоривьева! Ну хотя бы позволь мне проводить время с внуками! — старшая Орнуа вцепляется в рукав моего платья.

Замечаю, как Дин поджимает губы, а Эни прячется за юбку Флюмберже.

— Вот видишь? — ехидна указывает пальцем на мою дочь. — Видишь, до чего дошло?

Ну да. Только я здесь ни при чём. Эни и Дин родную бабушку не жалуют с тех пор, как где-то подслушали, что эта самая бабушка не хотела, чтобы их папа на мне женился.

— Леди Орнуа, мы с вами это всё уже обсуждали и мне нечего добавить, — отцепляю её руку от своего рукава.

Леди Флюмберже ехидну демонстративно игнорирует и благоразумно уводит Эни в сторону карет, держа её за маленькую ладошку.

— Ну Лоривьева!!

— Простите, леди Орнуа, мы торопимся, — сжимаю руку Дина и спешу следом за Флюмберже к ожидающим нас каретам.

Бонусная глава. Часть 2

Ева

Когда мы прибываем во дворец, нас провожают на лужайку, уже подготовленную для праздника. Паола не преувеличила — здесь на каждого ребёнка по две нянюшки. А ещё лакеи и охрана.

По всей лужайке разложены подушки и расставлены низкие столики с изысканными угощениями для детей. Но самих детей те угощения интересуют мало — все столпились в центре лужайки вокруг огромной корзины, из которой торчат милые кошачьи головы маленьких фальхенов.

Оба принца и близнецы леди Розали уже пытаются накормить птенцов кусочками фруктов, при этом умудряются часть угощений закинуть себе в рот.

Очевидно, в знак солидарности с фальхенами.

Эни и Дин тут же уносятся к остальным детям, а леди Флюмберже бодро направляется к компании Розали. Я же остаюсь в стороне, наблюдая за Дином.

Удивительно, как его движения всё чаще напоминают мне Рэйнхарта.

— Ева.

Вздрагиваю от голоса Паолы, но оборачиваюсь к королеве с улыбкой.

— Не хотела напугать тебя, — она тоже улыбается. — Я планирую предложить всем детям остаться ночевать во дворце. Ты же не против оставить у нас Дина и Эни? Люциан и Рейдан просили за них.

Мне не хочется этим вечером оставаться одной, но было бы эгоистично лишать детей возможности продлить сегодняшний праздник.

— Конечно, — киваю с коротким поклоном. — Спасибо, Паола.

— Вот и славно, — она загадочно щурится. — Ева, могу я попросить тебя об одолжении?

— Чем могу быть полезна?

— Не могла бы ты лично отнести эту записку моему лекарю. Ты же помнишь — его комнаты в конце коридора правого крыла.

Просьба Паолы мне кажется странной, но я не смею отказать королеве. Пусть мы сейчас и обращаемся друг к другу по имени, но я никогда не забываюсь.

Торопливый цокот каблучков нарушает тишину узких коридоров правого крыла. Небольшие ступеньки, поворот, спешащий мимо лакей, новый поворот…

Горячие пальцы резко сжимают моё запястье, и я не успеваю вдохнуть, когда оказываюсь втянутой в узкую боковую нишу, скрытую за тяжёлой бархатной занавесью.

— Тссс!

Мой вскрик заглушают жёсткие губы и тяжесть мужского тела, что прижимает к стене, лишая возможности втянуть в лёгкие воздух. Сердце пропускает удар, но собственные пальцы уже привычно и жадно зарываются в тёмные волосы…

Вместо вскрика с губ срывается тихий стон.

— Рэйн… ч-что ты здесь делаешь? — сбивчивый шёпот.

Колени слабеют, когда горячие губы соскальзывают к моей шее.

— Похищаю тебя. Разве это не очевидно? — насмешливо выгнутая бровь и антрацитовая тьма во взгляде. — Идём со мной.

— Рэйн, не могу. Мне нужно выполнить поручение королевы… и потом, там дети… — с сожалением отступаю.

— Раскрой записку.

— Ты с ума сошёл, я не могу! Это записка королевы.

— Раскрой, Ева.

Что-то в его голосе заставляет послушаться, и я неуверенно разворачиваю клочок бумаги, вчитываясь в буквы:

« Не беспокойся о детях. Они под моим присмотром. Паола.»

— Это заговор⁈ — чувствую, как вспыхивают скулы, но губы против воли тянутся в улыбку.

Рэйнхарт подмигивает и, молча сжав мои пальцы, тянет за собой.

— Куда мы?

— Ты же мне доверяешь?

Просто киваю.

Доверяю. Как самой себе.

Мы выходим в дворцовый сад и сворачиваем на небольшую тенистую аллею, проходим её и оказываемся в той части дворцового комплекса, где содержатся королевские фальхены. Одного из них, с отливающей бронзой шерстью и очень знакомой хитрой мордой, как раз сейчас выводят на лужайку перед авиарием.

— Не шутишь? Хочешь полетать вдвоём⁇ — смеюсь, когда вижу, что фальхен Рэйнхарта оседлан двойным седлом.

В последние годы с Рэйнхартом летали только дети, а я летала следом в гордом одиночестве. Наверное, поэтому сейчас меня охватывает неожиданное волнение.

Как в первый раз.

Ветер в лицо, упругий толчок, взмах мощных крыльев — мы отрываемся от земли. Альтей довольно рычит и взмывает вверх так стремительно, что у меня перехватывает дыхание.

Испуганно впиваюсь в ремень крепления, но Рэйнхарт уже притягивает к себе.

Спиной ощущаю тепло его тела.

— Не бойся, — на мгновение его голос тонет в свисте ветра.

Оборачиваюсь к нему, залипая взглядом на родных губах:

— Рэйнхарт, что мы делаем?

— Я уже сказал, что похищаю тебя.

— На весь вечер?

Молюсь, чтобы он сказал да…

— На три дня.

Целых три дня?

— А как же государственные дела? — после нескольких месяцев встреч урывками, мне с трудом верится в его слова.

— Опасности миновали, а с мелкими последствиями разберутся мои помощники,