Сладкая измена - Санта Монтефиоре

— А я волнуюсь буквально обо всем, — безнадежно сказала Анжелика.

— Беспокойство — отрицательная эмоция. Она только мучит человека, не принося ничего хорошего. Если волнение способно лишь разбередить душу, тогда лучше отказаться от этого чувства. Скажите, вы молитесь?

— Да. В основном тогда, когда дела совсем плохи.

— И это правильно. А вы молитесь за своих детей?

— Ну разумеется.

— Тогда волнение — это отрицательная эмоция. Вы отдаете им негативную энергию. Если вы посылаете им любовь, ваши мысли достигают их словно свет. Не направляйте им свои страхи, посылайте любовь. Будьте конструктивны.

— Вы действительно верите в силу молитвы?

Анжелика взглянула на Анну и на Джека. Они долго смотрели друг на друга, и Анжелика почувствовала себя совершенно лишней… Между ними чувствовалось полное взаимопонимание, до которого ей было еще очень далеко.

— Я верю в чудеса, — продолжала Анна. — Однако я также верю в то, что в нашей жизни существуют вещи, которые мы просто не в силах изменить даже с помощью молитвы.

— Какие, например?

— Смерть. Когда мы выполнили предначертанное нам судьбой, наступает время возвращаться домой, независимо от того, молод ты или стар.

— Я почти постоянно испытываю страх потерять своих детей, — призналась Анжелика.

— И я тоже. Однако все, что преподносит нам жизнь, служит лишь для того, чтобы научить нас важным урокам. Мы не в силах контролировать того, что случается с нами, однако мы можем контролировать свою реакцию. Величайшая свобода, предоставленная человеку, — это выбор.

Взглянув на Джека, Анжелика поняла, откуда он черпал свои мысли.

— Ницше сказал: «Тот, кто знает, Зачем жить, может вынести почти любое Как».

— А вы знаете зачем? — спросила Анжелика.

— Да, моя жизнь имеет смысл. Он есть во всем, что жизнь преподносит мне, плохое или хорошее. Но никто не может сказать, какова цель всего этого. Каждый должен выяснить это сам.

— Давайте полюбуемся звездами, — предложил Джек, допивая свой бокал.

— Отправляйтесь-ка, наверное, без меня. Я так устала, собирая виноград. Завтра мне предстоит то же самое, поэтому, пожалуй, я лягу спать пораньше. Надеюсь, вы не будете возражать.

Анжелика почувствовала себя виноватой: ее настроение улучшилось от одной мысли о том, что они наконец-то останутся наедине.

— А мне завтра можно помочь вам со сбором винограда? — спросила она, поднимаясь.

Было видно, что Анне предложение Анжелики доставило удовольствие.

— Ну конечно же. Чем больше рук, тем лучше.

— Решено, — сказал Джек, отодвигая стул. — Мы проснемся в четыре часа утра, чтобы успеть к сбору. В обед мы планируем устроить брааи. Ну а потом я хотел бы отвезти Анжелику в Стелленбош.

— Что ж, прекрасная идея, — согласилась Анна.

— На обратном пути мы могли бы остановиться в Ворвике, чтобы пропустить бокальчик вина.

— А что такое Ворвик?

— Это красивейший виноградник в часе езды отсюда.

— Не забудь, что завтра после обеда я везу Люси в Кейптаун. Мы вернемся очень поздно. — Анна с любовью обняла Анжелику. — И больше никакого беспокойства, договорились?

— Я постараюсь.

— Думайте о хорошем. Вы вряд ли поможете своим детям, постоянно тревожась за них. А вот посылая им позитивные мысли, наполненные светом и любовью, вы действительно сможете им помочь.

— Ну тогда именно это я и буду делать.

— Спокойной ночи. Завтра нам нужно встать с первыми лучами солнца. Не возражаете, если я постучу в дверь, чтобы разбудить вас?

— Нет, конечно. Я очень хочу присоединиться к вам. Мне ведь никогда прежде не доводилось собирать виноград.

— Тогда получайте удовольствие, наблюдая за звездами из моей маленькой пагоды, и спите спокойно.

Анжелика шла по саду вместе с Джеком и его собаками, обхватив ладошками чашечку мятного чая, которую ей принесла Энкшес. Яркая луна, выглядывая из-за сосновых деревьев, отбрасывала длинные тени на лужайку. Громко квакали лягушки, сидя на кувшинках, а в траве стрекотали кузнечики. В воздухе витал запах влажной почвы и пьянящий аромат гардений и роз.

Анжелика и Джек ступали по камешкам, направляясь к симпатичной белой пагоде. Посредине постройки лежал коврик, вероятно, предназначенный для медитаций. У стены стояли маленький диван и четыре больших удобных кресла, обтянутых сине-белыми чехлами. Сев на диван, Анжелика сняла туфли и устроилась поудобнее, подогнув под себя ноги. Джек откинулся на спинку, вытянув длинные ноги, и, обняв за талию Анжелику, привлек ее к себе.

— Ты позаимствовал все свои мысли у Анны, не так ли?

Он сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Какие мысли?

— Экзистенциальные. И не прикидывайся, что не знаешь, о чем я говорю. Или это именно так, как я сказала, или же она переняла мысли от тебя.

— Ну ладно, она многому меня научила.

— А я-то думала, что это было нечто особенное, что родилось между мной и тобой.

— Так оно и есть.

— Ну вообще-то не совсем так.

— А разве это важно?

— Думаю, нет.

— Я просто такой же мудрый, как и моя жена.

Анжелика вздохнула.

— Никто из нас не является таким же мудрым, как Анна.

— Да ты на десять лет моложе ее. Вот когда тебе исполнится столько же, сколько ей, ты станешь такой же умудренной опытом, как и она.

— Даже не знаю. Мне кажется, она родилась мудрой. Так бывает с некоторыми людьми. Я же просто нахожусь в поиске.

— Мы ищем вместе. Не забывай — какие-то там Брааи — «В поисках совершенного счастья». Наша совместная работа продолжается.

— Итак, о чем же наша первая глава?

— Счастье твоей жизни зависит от качества твоих мыслей. — Джек поцеловал ее волосы. — Думая о тебе, я становлюсь счастливым.

Она взяла его за руку.

— А когда я думаю о тебе, я тоже чувствую себя счастливой.

Они наблюдали за звездами, мерцающими над расплывчатым контуром гор, с жаром обсуждая книгу. Собаки мирно спали на коврике Анны, убаюканные их приглушенными голосами и теплым ночным воздухом.

Вернувшись в дом, чтобы наконец-то отправиться спать, они крадучись поднялись по лестнице, напоминая нашаливших школьников. Джек вошел вслед за Анжеликой в спальню и, прижав ее к двери, начал целовать. Однако он не попытался сделать ничего, кроме этого.

— Тебе нужно как следует выспаться. Завтра предстоит трудный день.

— Как бы мне хотелось, свернувшись калачиком, прилечь рядом с тобой, — прошептала она.