Французский садовник - Санта Монтефиоре

— Какое прекрасное место, правда? — сказала она, любуясь кленами, сомкнувшими ветви у них над головой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, наполняли сад мягким сиянием.

— Чудесное, — согласился Филипп. — Теперь ты понимаешь, почему для Анри так важно, чтобы его сын приобрел опыт управления поместьем?

— Конечно. Но мне кажется, Жан-Поль очень повзрослел с тех пор, как поселился у нас.

— Да, он стал совершенно другим человеком.

— Именно это я и сказала Анри. Я хочу, чтобы он знал: его сын очень талантлив. По-моему, Анри относится к нему слишком сурово. — Филипп кивнул. — А мать, напротив, чрезмерно его опекает.

— Жан-Полю лучше некоторое время пожить подальше от них обоих.

— Думаешь, когда-нибудь кто-то скажет то же самое об Арчи с Ангусом?

— Конечно, нет, Кустик, — заверил жену Филипп. — Мы с тобой отличные родители.

— Надеюсь, ты прав. Мне невыносимо думать, что кому-то из них захочется уехать в другую страну, лишь бы сбежать от нас.

— Дети взрослеют. Они расправляют крылья и улетают, а родителям приходится с этим мириться. В конце концов Жан-Поль вернется домой и станет хозяином замка, продолжит дело отца. Ты же видишь, как страстно он любит Ле-Люсиоль, и понимаешь почему.

— Да, замок великолепен.

Филипп взял жену за руку.

— Значит, ты не скучаешь по детям?

— Пока нет.

— Ты рада, что я привез тебя сюда?

— Очень.

— А как насчет еще одного ребенка?

— Я передумала, — просто ответила Ава.

— Хорошо.

— Я решила, что нам хватит троих детей. Не хочу снова возиться с пеленками и быть привязанной к детской.

— Ясно.

— Я только-только начала наслаждаться свободой.

Они побродили по городу, где лепились друг к другу прелестные красновато-коричневые домики, а в самом центре, на площади, окруженной со всех сторон домами, возвышались старинная церковь и здание муниципалитета. Рядом, в тени аккуратно подстриженных деревьев, бил фонтан. Двое пожилых мужчин в кепках сидели на скамейке, покуривая трубки, а неподалеку бабушка с внуком бросали крошки стайке голубей. На крохотном рынке сельские жители торговали фруктами, овощами и высокими бутылями с оливковым маслом. Тощая собака играла с пустой жестянкой из-под кока-колы. Ава с Филиппом выпили кофе в маленьком кафе, наползавшем на тротуар, где их обслуживали официанты, одетые в черно-белые костюмы. В углу играла в шашки компания мужчин в жилетах, за соседним столиком курили и сплетничали две молоденькие продавщицы. Мощенные булыжником улочки были до того узки, что людям приходилось бросать машины и идти пешком. В сувенирных лавках продавали узорчатые скатерти и мыло. Ава купила маме лавандовое масло для ванны, а затем, обрызгав себя духами с ароматом цветущих апельсинов, добавила к покупкам и духи. Ава не отличалась расточительностью и вполне могла позволить себе это небольшое мотовство, поскольку обычно покупала только семена.

— Этот запах всегда будет напоминать мне о Франции, — улыбнулась она, понюхав запястье, и буквально выпорхнула из лавки на улицу. В ожидании жены Филипп разглядывал витрину антикварного книжного магазина.

— Какая досада, что тут все на французском, — пожаловался он.

— Пойдем, дорогой, разве у тебя мало книг?

— Нет, но для новых всегда найдется место.

С прогулки они вернулись в приподнятом настроении. В холле их встретила вышедшая из гостиной Антуанетта.

— Вам, наверное, хотелось бы выпить чего-нибудь освежающего, — любезно предложила она. — Чай или лимонад?

— Я с удовольствием выпила бы чаю, — отозвалась Ава.

— Я тоже, — сказал Филипп, следуя за Антуанеттой в гостиную, где напротив камина лежали два датских дога.

— Я поднимусь наверх, выложу покупки, — сказала Ава.

— Хорошо, дорогая, — кивнул Филипп.

Ава направилась к лестнице, сжимая в руках сверток с покупками. Она шла по коридору к спальне, когда одна из дверей вдруг приоткрылась, чьи-то руки схватили ее и втащили в комнату, где было прохладно и темно.

— Тихо, ни слова, — прошипел Жан-Поль. Ава изумленно застыла. Сквозь узкие щели в закрытых ставнях пробивались тонкие лучи солнца.

— Ты сошел с ума! — прошептала Ава.

— Это ты сводишь меня с ума! — отозвался Жан-Поль, потянув ее к кровати.

— Что, если кто-то…

— Никто не войдет сюда. Успокойся, мой персик. Я же обещал что-нибудь придумать и придумал.

— Ты давно меня ждешь?

Жан-Поль рассмеялся, потом лицо его стало серьезным. Он посмотрел на Аву с такой нежностью, что у нее сжалось сердце.

— Тебя я готов ждать целую вечность.