Французский садовник - Санта Монтефиоре

После обеда Анри настоял на том, чтобы гости осмотрели виноградники. Антуанетта вежливо отказалась, объяснив, что привыкла проводить сиесту дома. Перед уходом она с нежностью поцеловала сына и заговорщически улыбнулась Аве. Аве стало не по себе. Неужели Антуанетта обо всем догадалась? Возможно, материнский инстинкт подсказал ей правду? Но, поразмыслив, Ава успокоилась. Конечно же, Антуанетта ни о чем не подозревает. Ее многозначительный взгляд выражает лишь признательность за то, что Ава уговорила Жан-Поля вернуться в Англию.

Ава шла танцующей походкой позади Филиппа и Анри, слегка касаясь плечом руки Жан-Поля. Ее переполняло радостное возбуждение, она наслаждалась каждым украденным мгновением. Анри вел их за собой через сад к голубятне.

— Счастье, что голуби не умеют разговаривать, — тихо шепнул Жан-Поль, когда все четверо вошли в ворота.

— Ле-Люсиоль принадлежит моей семье вот уже пять сотен лет, — заявил Анри, гордо выпятив грудь. — Эту голубятню построили при Людовике Тринадцатом. — Он снисходительно потрепал Жан-Поля по спине, изображая отцовскую любовь. — Когда-нибудь все это унаследует мой сын. Мальчик найдет себе жену и произведет на свет наследника. Верно? — Анри скорчил гримасу и задумчиво кивнул, словно старый король, благословляющий юного принца. — Да, в один прекрасный день тебе достанутся все мои владения. Этот замок простоит еще пять веков. Почему бы и нет? А?

Ава вздрогнула, когда распахнутая Анри дверь голубятни с грохотом ударилась о стену, вспугнув сидевших на жердочках голубей, которые тут же взмыли в воздух.

— Какая красота, — обронила Ава, переступая порог.

— Голубятня особенно дорога мне, — проговорил Жан-Поль, не глядя на Аву. — Очень дорога, — добавил он, прижав руку к груди.

Филипп повернулся к жене:

— Наша все же не так хороша, правда, Кустик?

— О, мне кажется, у нашей голубятни тоже есть свои достоинства.

— Там нет голубей, — заметил Филипп.

— Надо бы купить их, — отозвалась Ава. — Зачем нам голубятня без голубей?

— И неплохо бы ее покрасить, — кивнул Филипп.

— Нет-нет, ни в коем случае, — с неожиданной горячностью вмешался Жан-Поль. — Краска ее погубит. Ваша голубятня красива и так, в ней есть свое скрытое очарование.

Ава притворилась, будто внимательно что-то разглядывает, и отвела глаза.

— Итак, когда вы собираетесь вернуться в Хартингтон? — спросил Филипп Жан-Поля.

— На следующей неделе, — невозмутимо ответил тот. — Я хотел еще немного побыть с матерью.

— Вы не могли бы найти ему подходящую английскую девушку? — перебил сына Анри. — Или таких, как вы, в Англии больше не делают? — Он игриво подмигнул Аве.

— Вы мне льстите. — Ава рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.

— Идемте, я покажу вам сад Антуанетты. — Обняв гостью за талию, Анри повел ее к двери. Жан-Поль вместе с Филиппом держался позади, Ава с радостным волнением чувствовала на себе его взгляд. — Нам нужно найти девушку для моего сына, — пробормотал Анри, понизив голос.

— Он еще очень молод, — возразила Ава.

— Ему пора остепениться. Между нами говоря, мне пришлось забрать его из Парижа. Он жил разнузданной жизнью плейбоя, встречаясь с девицами сомнительного поведения. Я не желаю отдавать замок в руки женщины подобного сорта — она попросту растранжирит все, до чего сможет дотянуться.

— Разве вы не видите, как он изменился? — возразила Ава, вступившись за Жан-Поля. — Когда он приехал в Англию, я, признаться, решила, что он не продержится у нас и недели. Жан-Поль в жизни не проработал ни единого дня, это бросалось в глаза. Работа в саду вызывала у него отвращение, он считал унизительным для себя копаться в земле. Но ваш сын изменился, стал совершенно другим человеком. Неужели вы не заметили?

— Вид у него был несчастный, как у побитой собаки! — неодобрительно проворчал Анри. — Я сказал Антуанетте: «Мальчишка влюбился».

— Влюбился в сад, — заявила Ава. — Он буквально очарован моим садом. Вы не поверите, пока не увидите это собственными глазами, но Жан-Поль вложил в эту землю всего себя без остатка. Он упорно трудился, не считая зазорным учиться у других, и вправе гордиться тем, что создал. Надеюсь, по возвращении в Хартингтон он насладится плодами своего труда.

— Рад это слышать, — пожал плечами Анри. — Я не поверил бы, если бы мне сказал об этом кто-то другой.

— Мне кажется, Жан-Поль беспокоится за мать, — осторожно заметила Ава.

— Антуанетта сильнее, чем кажется.

— Конечно. Жан-Поль внимательный сын.

— Он ее единственный сын. Антуанетта постоянно тревожится о нем. Думаю, как мать, вы ее понимаете. Но моя жена чрезмерно заботлива и чересчур снисходительна, она излишне опекает Жан-Поля, что не идет ему на пользу. Если бы он вернулся из Парижа с одной из своих девок, она безропотно приняла бы обоих. Лишь бы сынок был счастлив.

— А вы, в противоположность ей, стараетесь проявлять жесткость?

— Возможно. — Анри прищурился, покосившись на свою спутницу. — Вы весьма проницательны, Ава Лайтли.

— Со стороны всегда проще судить.

— И все же я дальновиднее, поверьте. Жизнь не волшебная сказка. Мне нужен сын, достойный называться мужчиной. Я привык жить на широкую ногу. Мне случается принимать у себя самых именитых гостей. Я не могу передать свое дело в руки человеку, который, забыв о чести и чувстве долга, готов жениться на грязной шлюхе.

— Вы хотите, чтобы сын был похож на вас, — тихо произнесла Ава, искренне сочувствуя Жан-Полю, чью судьбу решили заранее. И пусть Анри готовил сыну блистательную судьбу, будущему владельцу Ле-Люсиоля приходилось идти на немалые жертвы, чтобы соответствовать роли, навязанной отцом. Пока Анри жив, Жан-Полю нечего и мечтать о свободе, он сможет принадлежать себе разве что в Англии, с Авой.

— Я хочу видеть своего сына таким же основательным и солидным, как я сам, — отрезал Анри. — Серьезным мужчиной с деловой хваткой. Он должен подыскать себе подходящую невесту и создать семью. Ему нужна девушка, которая знала бы свое место, а не взбалмошная вертихвостка из тех, у кого на уме лишь собственные амбиции.

— Такую девушку, как Антуанетта.

— Жан-Полю следует вернуться в Англию, чтобы держаться подальше от матери. Иногда любовь душит. Собственно, в любви нет ничего плохого, но всем нам требуется немного свободного пространства. Не стоит стоять слишком тесно друг к другу, отношениям только на пользу, когда между людьми веет легкий, свежий ветерок. Антуанетта хотела бы иметь больше детей. Жан-Полю жилось бы легче, будь у него младший брат или сестра. Tant pis![18]

— Из него получится прекрасный vigneron[19], — дипломатично заметила Ава.