Останься со мной - Брук Монтгомери

На десяти неделях малыш размером с кумкват — один сантиметр в диаметре.

Да, я тоже полезла гуглить, потому что что за кумкват вообще?

Магнолия: Нет, думаю, всё есть. Но я быстро заскочу в магазин за печеньем Goldfish, так что можешь забрать меня оттуда.

Трипп: Я утром купил четыре пачки, так что привезу одну с собой.

Магнолия: Правда? С сырной посыпкой?

Трипп: Ага. Я увидел на шкафчиках твои оранжевые отпечатки пальцев и заметил, что заканчиваются, так что взял ещё.

Щёки вспыхивают, он замечает такие мелочи и заботится о том, чтобы у меня было то, что я люблю. Эти крекеры — моё спасение: их легко удержать в желудке, и хотя это далеко не самая полезная еда, ночью, когда меня тянет на что-то хрустящее и сырное, они — идеальный вариант.

Магнолия: Спасибо. Тогда я подожду тебя у трейлера.

И это не первый раз, когда он пополняет мои запасы. После переезда мы вместе ездили в магазин, и я закупила йогурты. Увы, от некоторых вкусов меня выворачивало, и я оставила только банановый крем. Когда он заметил, что они у меня закончились, специально смотался в другой магазин за пятьдесят километров и купил три ящика, лишь бы у меня был запас.

Теперь, к несчастью, банановый крем вызывает тошноту — видимо, потому что я ела его три раза в день три недели подряд. Мне было жутко неловко признаться, но он лишь пожал плечами и сказал, что доест сам или отдаст братьям. Те, конечно, были счастливы.

Я сижу на бордюре, дожидаясь его, и любуюсь рождественским убранством на Главной улице. Все лавки переливаются красным, зелёным и белым. Я тоже украсила трейлер гирляндой, а с запуском праздничного меню напитков наконец почувствовалось Рождество. Месяц выдался странный, но я с нетерпением жду кануна — проведу его с родителями, а в Рождество пойду к Холлисам.

— Почему ты сидишь тут, а не внутри, где тепло? — спрашивает Трипп, выскакивая из машины.

— Потому что я уже закрыла и ты был в пути, — парирую я, принимая его руку, когда он помогает мне подняться.

— Простынешь же, — ворчит он, обхватывая мои холодные пальцы и дыша на них теплом. — Пошли. В машине для тебя натоплено.

На улице всего-то градусов десять, но он ведёт себя так, будто минус двадцать. Я и так кутаюсь как могу, но спорить не стала.

— Нервничаешь? — спрашивает он, когда мы выезжаем на улицу.

— Немного. После этого всё станет реальнее. Интересно будет увидеть, что там на экране.

— Будет круто. Как маленькая рыбёшка, плавающая у тебя в животе.

У меня отвисает челюсть, и он заливается смехом.

— Только не называй моего ребёнка рыбой!

— Я смотрел на YouTube УЗИ на десяти-двенадцати неделях — реально похоже! — он складывает губы «рыбкой». — Это будет прозвище: Малыш Рыбка.

Я сверлю его взглядом, он ухмыляется.

— Не нравится?

— Ну, это лучше, чем твой вариант «Малыш Кумкватик».

— Только до следующей недели. Потом будет горошина. Назовём Пити. Поняла?

Я щурюсь.

— Ты что, наизусть выучил календарь беременности?

— У меня приложение стоит. Слежу за развитием. На десяти неделях у ребёнка уже все органы. А, и он официально перешёл из эмбриона в стадию плода. — Он стукается кулаком в мой живот, уже не такой плоский, больше похожий на лёгкую вздутость. — Поздравляю с апгрейдом, Рыбка.

Я гляжу на него в шоке и с каким-то благоговением: он не просто отслеживает, он всё читает.

— Ах да, ещё пишут, что у тебя может начаться запор, так что добавь клетчатки.

— Всё, хватит читать, — бурчу я.

Обсуждать со мной стул — это перебор. Я и так до конца не понимаю, как ребёнок размером с арбуз вылезет из меня и не разорвёт меня пополам. Наверное, секса у меня больше никогда не будет.

— В первом триместре это нормально! — машет он рукой, будто это общеизвестный факт. — Ещё пишут про перепады настроения... — Он косится на меня, как будто ждёт, что я сейчас сорвусь. — Можешь быть более раздражительной или плаксивой, и это абсолютно нормально. Главное — отдыхать, питаться правильно и избегать стресса.

— Ты серьёзно сейчас объясняешь мне про гормоны?

— Нет. Просто делюсь инфой. Но там ещё был раздел про выделения, хочешь…

— Закрой рот.

Он щёлкает зубами и замолкает до конца дороги.

И без того тяжело проходить через все эти изменения. Мне совсем не нужно, чтобы мужчина, с которым я спала, тоже всё это знал.

Хотя он и уважает моё решение остаться «друзьями», его забота делает это чертовски сложным. Он не переступает границ, но ведёт себя как самый внимательный парень на свете, и это путает мне голову. Приходится напоминать себе, что так будет лучше.

Мы приходим в больницу. Он помогает мне выйти из машины, берёт мою сумку и идёт рядом. Администраторша улыбается, когда мы подходим. И я знаю — вопрос «он отец?» прозвучит очень скоро.

Нет, это мой бывший, которого я бросила, когда узнала, что беременна от другого. Но хотя мы не встречаемся, живём вместе.

Всё абсолютно нормально.

— Можете присесть, сейчас медсестра выйдет за вами и вашим парнем.

Вот и оно.

— Спасибо, мэм, — ухмыляется Трипп, хватает мою руку и переплетает пальцы с моими. — Пошли, любовь моя.

На его лице мелькает самодовольная ухмылка, и я точно знаю — ему это понравилось гораздо больше, чем должно было.

Я иду за ним в зал ожидания и сажусь рядом, но в отдельное кресло.

— Знаешь, рано или поздно все узнают, что я беременна.

— Ну и? Ты собираешься отрицать и говорить, что просто располнела?

Я хлопаю его по бедру за эту наглую шутку.

— А если ты будешь позволять людям думать, что ты мой парень, они решат, что это твой ребёнок. Так что, может, стоит всё прояснить до того, как поползут слухи.

— И что сказать? Что я твой гей-друг, пришёл для моральной поддержки?

Я закатываю глаза.

— Что мы друзья. Или хотя бы соседи по дому.

Он наклоняется ближе.

— Хм... не слишком подходит для человека, который зарывал лицо у тебя между ног.

— Трипп! — шиплю я, озираясь, не слышал ли кто.

Он ухмыляется и кладёт ладонь на мою дрожащую ногу.

— Расслабься. Кому какое дело, что они подумают?

Я сглатываю, опуская взгляд.

— Я думала, что тебе небезразлично. Вряд ли тебе поможет в свиданиях то, что все решат, будто у тебя скоро ребёнок.