Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

И не дав отцу возразить, сел в машину и уехал прочь.

Гена и Лёша в этот раз пустили меня без пререканий. Из дома на всех порах ко мне неслась радостная Ева.

— Ростик! Ты приехал! — сестрёнка запрыгнула на меня, как обезьянка на пальму. Следом вышла взволнованная мама.

— Ростик, всё в порядке? — Даже её мягкая натура чувствовала опасность, которая сквозила в воздухе.

— Всё хорошо, мам. Я приехал за вами, — натянул на лицо самую беспечную улыбку в надеждах, что это немного успокоит её. Ева радостно завизжала и унеслась обратно в дом собирать с собой вещи и игрушки.

— Ростик, что происходит?

От мамы невозможно было что-то скрыть. Отец по глупости думал, что его жена наивная и недалекая, витает где-то в облаках и ничего не замечает вокруг, но она никогда не была такой. Молчаливой, уступчивой, отходчивой — да. Наивной — нет.

— Я всегда говорил, что дружба отца с сомнительными личностями до добра не доведёт. Во она и не довела. Поехали, мам. Дома всё тебе расскажу.

Она смотрела с тревогой, но всё же послушалась и пошла в дом за вещами и за Евой.

Спустя час мы стояли на пороге моей квартиры, которая теперь на какое-то время превратилась в настоящую коммуналку. Я, мама, Ева, Ксю и тётя Катя — всем нам предстояло ужиться на одной жилплощади. Одна семья, но, по факту, чужие друг другу люди.

Мама не виделась с сестрой много лет. Тётя Катя даже не знакома со своей племянницей. Да уж, то ещё будет воссоединение.

— Катя. — Мама застыла на пороге.

— Алина. — Трезвая тётя Катя была для меня в новинку. Разговор предстоял не из лёгких.

***

— Вот такие дела, — закончил я свой «увлекательный» рассказ.

Три пары удивлённых глаз были устремлены на меня. Мамины круглые от ужаса, Ксюшины удивлённые от жестокости моего отца и полные слёз тёти Кати. Впервые видел, как она плачет. Обычно её взгляд был стеклянным от алкоголя. Тётя уже несколько дней не пила, и это большой прогресс. Ксю благодарно мне улыбалась каждый раз, хоть сама с матерью и не разговаривала. Обида внутри были слишком сильна.

— Игорёша не мог, он не мог так поступить, — причитала мама. Но одного сочувственного взгляда хватило, чтобы она поняла — всё правда. Она поднялась и тихо ушла в спальню, где играла Ева. Ей нужно было время переварить информацию о том, какой на самом деле ублюдок муж и отец её детей.

— Ростик, могу я поговорить с тобой наедине? — вдруг попросила тётя. Посмотрел на Ксю, та кивнула и молча ушла на кухню.

Тётю Катю немного потряхивало — последствия ломки от зависимости. Но её взгляд впервые был настолько чистым и осознанным. Возможно, для неё ещё не всё потеряно. Для них с Ксю ещё не всё потеряно. Проведём процедуру банкротства, вернём квартиру и всё будет хорошо. Хотелось, чтобы всё у них было хорошо.

— Вы что-то хотели?

— Хотела извиниться, — тётя потупила глаза, потирая дрожащие руки. — Я никудышная мать и сестра. Да и тётя тоже. Мне за всю жизнь не отмолить свои грехи, не заслужить прощение собственной дочери. Но Ксюша всё равно слишком добра ко мне, хоть я этого и не заслуживаю. И ты тоже, — глаза женщины вновь наполнились слезами. — Ты ведь мог приютить только Ксюшу, а меня оставить на улице. Это по моей вине мы лишились дома.

— Я сделал это ради Ксю, не ради вас, уж извините.

И хотел бы относиться к ней добрее, но помня то ужасное место, в котором жила моя сестра и зная, что вина в этом исключительно моей тёти, не мог переступить через себя.

— Да, да, конечно, я понимаю, — она с грустью улыбнулась. — Спасибо, что заботишься о ней. У меня, к моему большому сожалению, не выходит.

— Вы даже не пытались.

— Ты ничего не знаешь, — попыталась оправдаться тётя, но мне были не интересны её объяснения. Выглядело слишком жалко.

— Зато я знаю, что вы заливали несуществующее горе водкой, обвиняя во всем мою мать. И при этом забивали на свою дочь, которая была вынуждена воспитывать себя сама и смотреть на то, как её мама топит себя в зависимости. Этого мне достаточно, чтобы ненавидеть вас и защищать Ксю.

Тётя ничего не ответила. Просто собрала свои вещи и ушла. А я не стал её удерживать. Она взрослая женщина, которой уже давно пора научиться самой справляться со своими проблемами. А Ксюше пора заботиться в первую очередь о себе самой.

***

Следующее заседание не предвещало ничего плохого. Роман Олегович заверил меня, что линия обвинения выстроена стопроцентно — у Ильи не было ни единого шанса избежать наказания, улики против него железные. Но я забыл, что Вишневские бандиты, которые не брезгуют использовать самые грязные методы.

— Илья Александрович, расскажите, что произошло в вечер аварии? — Предоставили слово адвокату.

— Я ехал с тренировки по футболу, впереди были университетские соревнования, и тренер слегка задержал нас. Накануне машина сильно дурила, но я не придал этому значение.

— Значит, машина была неисправна?

— Да, — ответил мажор. — Прямо перед аварией руль перестал слушаться, я практически потерял управление. Машина начала вилять и меня понесло вправо. Впереди была серая «Веста», я пытался не задеть её, но не вышло. Водителя вынесло на встречку, увы, — Вишневский изобразил сожаление. Актёр из него дерьмовый, и я не верил ни единому слову.

— Есть доказательства, подтверждающие, что машина в момент аварии была неисправна? — задал резонный вопрос судья.

— К сожалению, нет, машину я практически сразу же продал.

— Илья Александрович, почему вы скрылись с места аварии и впоследствии подкупили свидетеля? Вы же понимаете, что это уголовно наказуемо? Даже если предположить, что виновником аварии вы стали лишь потому, что машина, как вы утверждаете, была неисправна? — Роман Олегович не переставал меня удивлять.

— Мой отец — уважаемый в городе бизнесмен, я не хотел, чтобы его имя как-либо запятналось. Поэтому действовал в интересах своей семьи. Да, признаю, это было неправильно, но я банально испугался.