По дороге к любви - Дж. А. Редмирски

— О Эндрю, возьми же меня, прошу тебя… Возьми… — умоляю я его, голос мой трепещет, дыхание прерывается.

На этот раз я говорю то, что чувствую, без его подсказки.

Да-да, именно так и надо, именно так…

Эндрю уже полностью лежит на мне, и я чувствую, как что-то горячее и твердое упирается в меня сзади. Я хочу, чтобы он вошел в меня, о, как я хочу этого, но он нарочно не торопится. Мне кажется, вот сейчас, вот сейчас это случится, но он все еще медлит.

Вместо этого кончик его языка скользит по моей шее, и все мое тело охватывает неудержимая дрожь. Щекой я упираюсь в матрас, тяжесть его тела не дает пошевелиться. Вдруг зубы его впиваются мне в спину, и я едва сдерживаю крик: это довольно больно, но кожу он не прокусывает. И каждый раз целует и лижет место укуса, чтобы смягчить боль.

Потом Эндрю одной рукой, легко, словно играючи, переворачивает меня на спину и сдвигает на середину кровати. Заползает мне между ног, раздвигая их коленками, и я лежу перед ним полностью открытая и беззащитная. Ладони его упираются мне в бедра, удерживая мои ноги в раскрытом состоянии.

Сверкнув на меня зелеными глазами, он переводит взгляд ниже, на мое распростертое перед ним тело с раскинутыми ногами. Потом дразнящий палец его приближается к моему влагалищу, заползает внутрь на всю длину и щекочет мое самое уязвимое место. Я задыхаюсь и дрожу, каждое его прикосновение заставляет меня извиваться от наслаждения. Он опять смотрит на меня и еще раз глубоко запускает палец. Рука моя сама непроизвольно тянется вниз, чтобы соединиться с его рукой, и он позволяет мне прикоснуться к себе там, но лишь на секунду, а потом отстраняет мою руку. Теперь его палец движется яростно, энергично, он трогает, беспокоит все самые чувствительные места, и я снова извиваюсь, откинув голову на подушку. Словно догадавшись, что так я скоро кончу, он убирает руку.

Эндрю снова заползает на меня, медленно, целуя по пути наверх и захватывая зубами кожу, от бедер до шеи, и удерживает мои руки у меня над головой, чтобы я не смогла обнять его. Глаза его горят волчьим пламенем. Он осматривает мои губы, заглядывает мне в глаза.

— Сейчас ты станешь моей, — шепчет он, — сейчас ты узнаешь, что значит спать с мужчиной… Господи, ты же понятия не имеешь, что значит спать с мужчиной.

Слова эти накрывают меня волной невыносимого наслаждения, которое, хлынув в уши, быстро достигает исполненной влагой точки между ног. Эндрю осторожно закусывает мой язык, потом яростно целует меня, мы оба тяжело дышим, и дыхание то и дело прерывается томными стонами.

Не отрывая от меня губ, он тянет руку вниз, берет свой горячий член, находит меня и пронзает с такой страстью, что я едва не теряю рассудка. Подбрасываю бедра навстречу, пытаясь загнать его еще глубже, целую его еще крепче, и мне наконец удается обнять одной рукой его за шею. Вцепившись пальцами ему в волосы, дергаю их на себя так сильно, что кажется, сейчас вырву с корнем. Но он не обращает на это внимания. Да и мне тоже не до того. Боль доставляет нам радость, мы словно упиваемся ею.

И потом медленно, очень медленно, так, что я до боли чувствую каждое трепетание у меня внутри, он начинает мерное движение. Шея моя на подушке изгибается дугой, рот полураскрыт. Я задыхаюсь, из груди вырываются жалобные стоны. Веки тяжелеют, я уже с трудом могу поднять их. Его горячий и, кажется, все больше распухающий член внутри меня продолжает свой натиск, и мое тело откликается навстречу ему сладкой дрожью.

Поначалу он движется очень осторожно, не отводя от меня глаз, словно хочет, чтобы и я смотрела на него. Зажимает зубами мою нижнюю губу, тянет на себя, потом высовывает язык и проводит им по моим губам.

Я впиваюсь ему в рот, яростно двигаю бедрами, хочу, чтобы он проник в меня еще глубже.

Ноги мои дрожат. Дрожат сами по себе, и я не в силах унять эту дрожь. Движения его становятся все энергичней. Я уже не могу отвечать на его поцелуи. Снова выгибаю шею, отрывая ее от подушки, за ней приподнимается и спина, я хочу, чтобы моя грудь коснулась его. Но он жадно начинает лизать мои соски. Я обнимаю его и руками, и ногами, вонзаю пальцы ему в покрытую крупными каплями пота спину. Чувствую, как мои ногти царапают влажную кожу, но это лишь подстегивает его.

— Кончай вместе со мной, — горячо шепчет он мне в ухо и снова целует.

Через несколько секунд так и происходит. Тело мое содрогается, я изо всех сил прижимаю его к себе, словно боясь отпустить.

— Не вынимай, — шепчу я, и он остается во мне.

Глубокий, прерывистый стон вырывается у него из груди, и я ощущаю, как в меня извергается горячая струя. Я еще крепче сжимаю его торс ногами до тех пор, пока уже не остается сил, и только тогда отпускаю. Но он все еще толкается в меня, и лишь через минуту тело его начинает постепенно успокаиваться.

Он ложится рядом, уткнувшись лицом мне в грудь, под самым сердцем. Моя нога отдыхает у него на пояснице. Так мы лежим какое-то время, пока дыхание наше не выравнивается и тела не успокаиваются. Но через двадцать минут все начинается снова. И так до самого утра, когда мы, вконец обессиленные, засыпаем в объятиях друг друга. Он проделывает это со мной еще и еще, причем самыми разнообразными и изощренными способами, о каких я прежде и понятия не имела.

Наутро, когда солнце уже бьет в комнату сквозь занавески, Эндрю демонстрирует передо мной, что способен быть не только грубым и агрессивным: он будит меня нежными поцелуями. Целует каждое мое ребрышко, делает губами массаж спины и бедер, и только потом мы с ним снова предаемся любви, но на этот раз не неистовой, как накануне, а исполненной нежности и чистоты.

Сейчас я могла бы умереть в этой постели в его объятиях и даже не заметила бы этого.

* * *

Эндрю прижимает меня к себе и целует в подбородок и щеки.

— Ты ведь сегодня никуда не уйдешь? — шепчу я.

— И не подумаю.

Я поворачиваюсь к нему лицом, сплетаю ноги с его ногами. Он наклоняет ко мне голову, и мы касаемся лбами.

— Но ты же куда-то собирался, — тихо говорю я.

Эндрю кивает:

— Да, собирался, потому что… — Он умолкает.

— Почему? Потому что я слишком боялась очевидного?

Я знаю, что именно поэтому. Я так думаю. Надеюсь…

Эндрю смотрит куда-то вниз. Я протягиваю руку и кончиком пальца поглаживаю ему брови, а потом переносицу. Затем наклоняюсь и нежно целую в губы.

— Эндрю… Поэтому, да?

Сердце подсказывает, что это не так.

В глазах его вспыхивает улыбка, он притягивает меня к себе, прижимает теснее и крепко целует.

— Ты вполне уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, словно еще не до конца верит, что я вообще могу испытывать по отношению к нему желание, и мне это кажется совершенной нелепостью.

Пытаюсь угадать, о чем он сейчас думает, и, кажется, догадываюсь.