В кольце твоих рук - Ли Бристол

— Но разве Спотсвуд — твой главный враг? — Саймон снова взял ее руки в свои и крепко сжал их. — Я не только верю, что Спотсвуд — твоя последняя надежда; теперь, когда я знаю, где письмо, я готов ради тебя сам забрать его и отдать Спотсвуду, но хочу, чтобы ты прежде сделала свой выбор…

Он помолчал.

— Когда-то у тебя было только море и пиратство, теперь есть и другая жизнь, есть я. — Саймон в упор посмотрел на нее, давая понять, что не держит от нее никаких секретов. — Я хочу, чтобы ты сама решила свою судьбу.

Руки Саймона держали ее, словно связывая со всем, что было между ними…

— А если я все-таки выберу море?

Саймон отпустил ее. Лицо его помрачнело.

— Я не буду держать тебя. Но мне будет очень жаль…

Сторм застыла, охваченная вихрем сомнений. Что означали слова Саймона? Он предлагал ей остаться с ним, жить в его доме, делить с ним постель… Что она должна ему ответить?

К Сторм снова вернулись ее давние опасения, преследовавшие ее, словно навязчивый кошмар, в старой приморской таверне, на палубе «Грозы», в сырой камере уильямсбергской тюрьмы… Ее предупреждали, и не раз, что она ведет игру, обреченную на поражение. Она и сама немало думала о том, не стоит ли ей переменить жизнь, в которой — теперь-то она отлично знала это — не хватает обычных, самых простых женских радостей, возможно, даже слабостей и сильного мужского плеча… Но тогда было невозможно и помыслить об этом, зато сейчас…

Она подумала о том, как славно ей будет жить по законам — простым, разумным, надежным. Тогда и жизнь ее будет такой же простой, надежной…

— Я всегда знала лишь море и не представляла никакой другой судьбы для себя, — произнесла она, словно думая вслух.

Ей вдруг показалось, что надежда в глазах Саймона померкла.

— Нет! — с мольбой произнес он. — Так дальше продолжаться не может! Именно сейчас этому легко положить конец. Ты должна лишь…

— Сдаться, — произнесла Сторм, прежде чем до нее самой дошел смысл этого слова.

Но, осознав его. Сторм сразу же отбросила всю сентиментальность. Теперь она смотрела на Саймона с презрением:

— Так ты этого хочешь от меня, фермер? Ты хочешь, чтобы я сдалась?

— А ты предпочитаешь смерть? — В голосе его звучало отчаяние — он чувствовал, что проигрывает битву.

— Я не боюсь смерти! Все равно рано или поздно…

— Черт побери, Сторм, да пойми же ты наконец — твоя игра кончена! Как бы ни развивались дальше события, в море ты все равно уже не вернешься…

— Ну нет, игра еще не кончена! — В глазах Сторм мелькнул тот огонь, что когда-то заставлял видавших виды мужчин идти в атаку, презирая смерть. — Пока я дышу, игра будет продолжаться, и ни Спотсвуду, ни Идену, ни кому бы то ни было еще не видать этого письма! — Она перевела дыхание. — Ты считаешь меня дикаркой, фермер, считаешь, что для меня нет ничего святого, но я знаю о чести побольше, чем ты! Письмо для меня — это вопрос чести, а честь мне дороже жизни!

— Честь? Что за честь в том, чтобы заставлять двух губернаторов драться из-за какого-то клочка бумаги?

Сторм посмотрела на него с жалостью:

— Ты все равно не поймешь этого, ведь ты — фермер, тебе не нужна честь, потому что у тебя есть твои богатства. А у меня теперь не осталось ничего, кроме моей чести, зато никто не отнимет ее у меня! — Казалось, она делала последнюю отчаянную попытку заставить его понять. — Дело не в Спотсвуде, не в Идене, даже не в самом этом письме. Дело в том, что я — последняя пиратка, последнее знамя пиратства. И если я закончу свою жизнь бесславно, это будет бесславный конец всего пиратского братства. Так уж получилось, что мне приходится закрывать эту страницу истории, и я чувствую себя не вправе предать все, что до сих пор было мне дорого.

Саймон бессильно смотрел на Сторм и чувствовал, что теряет ее.

— Стало быть, это твой окончательный выбор?

— Другого у меня нет.

— Но это же верная гибель!

— Может быть, — вздохнула Сторм. — Но если уж мне суждено погибнуть, то я погибну непокоренной. Хотелось бы мне, чтобы и ты мог сказать о себе то же самое.

— И я ничем не могу тебя остановить?

— Ничем!..

С минуту они молча смотрели друг на друга: она — с видом победителя, он — побежденного. Наконец Сторм произнесла:

— Я должна идти, пора кормить пленников. — Круто повернувшись, она вышла.

Саймон еще долго смотрел ей вслед.