И придет рассвет - Кристина Скай

Дев похлопал себя по сапогу.

– Теперь-то он от меня никуда не денется.

– Отлично. – Стивенс откинулся на спинку сиденья и улыбнулся. – Его светлость очень обрадуется. И примите мои поздравления по поводу благополучного возвращения вашей маленькой подопечной. Вы все очень умно организовали.

– Не так-то уж и умно. Но у нас было слишком мало времени. Мне кажется это странным, но эти безумцы всегда знают о нашем следующем шаге раньше, чем мы его предпринимаем. Но мы их всех схватим. И очень скоро. Те трое, что у нас, будут рады рассказать нам все, что знают.

Стивенс разгладил складки плаща.

– О, разве вы не слышали? До нас дошла плохая новость. Один из этих людей выпрыгнул из окна дома, в котором их держали, а двух других отравили. Похоже, соотечественники не хотели, чтобы были раскрыты их секреты.

– Значит, до конца еще далеко?

– Боюсь, что далеко, лорд Торнвуд. – Стивенс выхватил из-под плаща пистолет и нацелил в грудь Девлину.

Через минуту раздался выстрел, но карета не остановилась. Лошади мчались в сторону Лондона. Тщательно спланированное покушение должно было стать точкой отсчета для начала рассвета нового дня.

– Ты слышал?

Индия оглядела зеленые холмы и раскачивающийся вверх-вниз воздушный шар. Пока он был надут горячим воздухом лишь наполовину, но его готовили для дневного полета детей Торна. Из окна Индии был виден улыбающийся мистер Смитсон, проверявший балласт и крепления.

– Что слышал? – спросил Айан, запихивая в рот последний кусок кекса с тмином.

– Что-то похожее на выстрел.

– Любовь лишила ее разума, – качая головой, пробормотал Айан, изобразив на лице печаль. – И это очень жаль. Ведь она всегда была такой рассудительной.

– Айан, я серьезно. Звук шел откуда-то с горы. Оттуда, где должна быть карета Девлина. На мосту опасно.

– Там стоит знак.

– Знак мог упасть, или кучер мог его не заметить.

– Это точно любовь, – поддразнил Айан сестру. – Торна нет всего две минуты, а ты уже воображаешь себе бог знает что. Ты и вправду думаешь, что-то случилось? – Айан стал серьезным.

Индия встала и начала нервно ходить по комнате, то поправляя раму картины, то разглаживая подушки на диване.

– Не знаю, Айан. Может быть, это только мое воображение, но я беспокоюсь. Откуда этот выстрел?

– Если тебя это так волнует, давай я возьму лошадь, поскачу за ним и мигом догоню.

– Правда, Айан? Я веду себя глупо, но… – Она вздохнула. – Тебе это будет не трудно?

Айан взъерошил ей волосы.

– Ничуть. К тому же, может быть, я буду прощен за то, что когда-то столкнул тебя в пруд.

А тем временем в чудесном розарии герцогини леди Марчмонт теребила букетик красных роз и пыталась завести разговор с Алексис.

– Я очень рада, что ты в безопасности, моя дорогая.

Алексис лишь кивнула, крепко прижимая к себе потрепанную куклу.

– Кажется, тебе здесь нравится.

Снова кивок.

– Алексис, нам было бы легче разговаривать, если бы ты посмотрела на меня.

Алексис нехотя подняла голову.

– Очень нравится.

– Так-то лучше. Ты, наверное, ничего не помнишь о своем похищении? Не помнишь ни людей, которые тебя похитили, ни место, где тебя держали?

Алексис покачала головой, по-прежнему прижимая к себе куклу. Неожиданно леди Марчмонт протянула руку к кукле, но Алексис вскочила и отбежала в сторону.

– Не трогайте Жозефину! И меня не трогайте! Я вас боюсь. Разве вы их не видите?

– Кого?

– Серых людей, кого же еще. Они вокруг вас. Так же как были вокруг него.

Леди Марчмонт с искаженным злобой лицом стала наступать на девочку.

– Серых людей? Что за глупые сказки ты рассказываешь, соплячка?

Алексис отступила на шаг.

– Не подходите ко мне. Им нужны вы, а не я. И они злятся все больше и больше.

– Я уверена, что этими глупыми сказками ты пугаешь своих брата и сестру, но не думаешь же ты, что можешь напугать меня? А теперь отдай мне куклу, и я уйду.

– Зачем вам Жозефина?

– Говорят, у нее внутри может быть спрятано что-то очень интересное, пропавшее с тех пор, как умерли твои родители.

Девочка повернулась и пустилась бежать.

– Не отдам! Вы одна из них, и дядя Торн вам покажет, как…

– Сомневаюсь. Должна тебя огорчить, но твой дядя Торн уже ничего ни с кем не сможет сделать. Никогда.