Хорошие девочки получают все - Алисия Холлидей

Скоро полпятого, а я все ждала подходящего момента. Кирби по средам всегда уходила раньше, торопясь на свои загадочные свидания, и я хотела поймать ее чуть-чуть раньше, чтобы поговорить. Я взяла себя в руки (на самом деле я прижимала к груди ее отчет о расходах, но ведь нести саму себя в руках физически невозможно) и постучала в дверь ее кабинета.

– Ух ты! Второй раз за неделю кто-то додумался постучать! – восхитилась она.

Я восприняла эту фразу как особый «кирбийский» способ сказать «войдите», чем и воспользовалась.

– Что случилось, Бри? – спросила Кирби, занятая приведением в порядок бумаг на столе. – Кстати, ты сегодня не видела Бэннинга?

Я думала, она знает про мистера Стюарта.

– Нет… э-э… вообще-то мистер Стюарт прошлым вечером освободил кабинет. Он уже не вернется. Полагаю, напоследок он, наверное, уволил своего ручного грифа… то есть секретаршу.

Моя начальница поспешно надела маску спокойной, собранной и хладнокровной Кирби, но я уже знала, какие признаки следует искать, и как бы невзначай подошла поближе. Ну конечно – она так крепко держалась за подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.

«Неужели между ними все-таки что-то было? Нет, быть такого не может».

Кирби продолжала молчать, и мужество грозило оста вить меня.

– Могу зайти попозже, если вы заняты, – произнесла я, пытаясь осторожно завершить едва начатый разговор.

Она подняла взгляд.

– Нет, у меня есть десять минут, а потом надо уходить. Сегодня ответственный вечер. – Кирби задумчиво посмотрела на меня, потом будто приняла какое-то решение. – Я тебе как-нибудь при случае расскажу об этом. Так что ты хотела?

Я стояла перед ней, прикрываясь, подобно щиту, стопкой бумаги. Может, Кирби и изменилась, но все равно это была женщина, уволившая за последние пять месяцев четырех человек. У меня в буквальном смысле тряслись колени (надо сказать – это действительно неприятно).

– Ну в общем, я… э-э… вы… э-э… мы…

– О нет! Неужели опять? – Она покачала головой. – Снова какие-нибудь прыжки с моста?

Кирби улыбнулась, и я вдруг перестала нервничать.

– Нет, все не так ужасно. И натирать не будет. Просто мне нужен небольшой отпуск.

– Разумеется. – Она пожала плечами. – Бери, сколько нужно. Ой, подожди! Тебе обязательно уходить именно на этой неделе? Если у тебя какие-нибудь… кризисные обстоятельства, я пойму, но если нет, то очень надеюсь на твою помощь в наведении порядка на столе перед отъездом.

– О нет, не на этой неделе, – поспешила ее успокоить я. – Скорее всего в середине февраля. На неделю, если можно.

– Да, конечно. Только не забудь предупредить отдел кадров. Уезжаешь куда-нибудь? – спросила Кирби, засовывая в портфель бумаги и вытаскивая из ящика стола су мочку.

Вот он, момент истины. Придется сказать правду. Я решила быть честной до конца, даже если это будет стоить мне рабочего места.

«Что наиболее вероятно», – подумала я и присела на самый краешек кресла для посетителей.

– Ну… Помните, я рассказывала, что занимаюсь вокалом? У меня скоро… в общем, если все получится… Я хочу сказать…

Кирби постучала пальцем по циферблату наручных часов:

– Время, Бри. Говори скорее.

– У меня-скоро-прослушивание-в-«Сиэтл-опера», – и-мне-нужно-готовиться, – и-если-меня-примут-то-я-уйду. – Я со свистом выдохнула.

Вот и все.

К несчастью, Кирби не поняла ни слова.

– Хм… А по-английски можно?

Я откинулась назад, облокачиваясь на спинку кресла.

– Извините. Я очень нервничаю. Если решите уволить меня, я вас пойму… в общем, у меня скоро прослушивание в «Сиэтл-опера», к которому необходимо готовиться. И если меня возьмут, то придется оставить эту работу, чтобы начать оперную карьеру.

Я не могла смотреть ей в глаза. Просто не могла. С Кирби так здорово было работать вместе, а мне пришлось просить отпуск для подготовки к уходу от нее. Потом услышала непонятные звуки, напоминающие всхлипывание, и встревожилась:

– О нет, Кирби… вы что – плачете? Я так сожалею, я не хотела…

– Н-нет, я смеюсь. Какая-то сумасшедшая фирма. Главный исполнительный директор уходит, чтобы стать медвежонком Смоки,[41]я мечтаю писать романы, а ты готовишься стать новой Марией Каллас. Обалдеть. – Она захохотала, склоняясь над столом.