Орудие ведьмы - любовь - Нора Робертс

– О чем задумалась, Брэнна? – встревожился Коннор.

– Думаю я вот что: а не поспешила я в прошлый раз? Пожалуй, на этом этапе надо подержать на огне подольше, дать провариться.

– Так. Значит, пишем: «Размешать и вскипятить, дать подольше побурлить…»

– «Все проварим хорошо, над котлом чтоб пар пошел». Да, конечно, я поспешила. Надо было дать покипеть и немного увариться. Ладно. – Уверенно кивнув, Брэнна записала что-то еще. – И грибы, надо еще попробовать добавить грибов. Да, верно, это будет то, что нужно.

– Ну вот, другое же дело! – Коннор ободряюще пихнул сестру локтем.

– «Бледная поганка, варись, варись, непробудной ночью для злодея обернись». Нет, для демона это не подойдет. – Она вычеркнула строчку и начала сначала. – «Возьми поганки, две и три, и вместе с зельем провари. Чтоб яд они смогли отдать, подольше надо подержать».

– Так лучше, – согласился Коннор.

– И еще лепестки болиголова. Так. «Болиголов в котел кидаем, смерть на злодея накликаем».

– Лучше «Смерть к злодею призываем».

– Да, так будет лучше. – Она переправила. – Пожалуй. «Кровь по капельке введем – еще крепче зелье станет, если в демона вольем – сердце биться перестанет. Сила трех, соединись! Воля трех, осуществись! Так велим, да будет так!»

Она отбросила карандаш.

– Что-то у меня сомнение…

– А мне нравится. Звучит как надо. Брэнна, заклятие сильное. И в то же время слог строгий, простой. Мы же призываем смерть! Кучерявость тут ни к чему.

– Это ты верно сказал. Черт побери, яд же еще должен загустеть! Почернеть. А мы об этом – ни слова. «Гуще, гуще и черней яду сделаться велю»…

– «И чем гуще, тем верней демон встретит смерть свою», – закончил Коннор.

– Мне нравится, – кивнула Брэнна. – Надо записать по горячим следам, а то забудем.

– Слушай, раз без Фина ты начать не можешь, то почему бы… – Коннор умолк – Фин как раз возник на пороге. – А вот и он. Тебе сейчас будут кровь пускать, приготовься, приятель.

Фин остолбенел.

– Вчера пускала, и немало. И позавчера.

– Нужна свежая.

– Свежая ей нужна! – проворчал Фин, скидывая куртку. – А что ты сделаешь с той, что набрала вчера? И накануне?

– Все надежно законсервировано и убрано – кто скажет, когда может понадобиться? Но сегодня я хочу начать все с самого начала. Я кое-что изменила в заклинании.

– Как, опять?

– Да, опять! – отозвалась Брэнна с таким же раздражением. – Его надо было доработать. Коннор тоже согласился…

– Меня не впутывай! – Коннор, открещиваясь, поднял руки. – Вы тут сами, вдвоем, разбирайтесь. И вообще раз Фин здесь, я отваливаю. Кажется, потом на смену придет Бойл, так что, если перегрызетесь, он тут за вами приберет.

Он сгреб свою куртку, шапку, шарф и побыстрее удалился. За ним увязался Катл – видимо, тоже понял, что лучше пока под ногами не мешаться.

– А что ты такой злой? – накинулась Брэнна на Фина.

– Это я злой? А ты что такая? Вон и складка над переносицей твоя знаменитая обозначилась – ну, та, которая означает, что ты на пределе эмоций и вот-вот сорвешься.

Брэнна, рассвирепев еще больше, потерла лоб пальцами, пытаясь разгладить предательскую складку.

– Я не злая. Хотя… да! Я очень зла, но не на все и вся, как ты думаешь, и не на тебя. Просто я не привыкла к таким откровенным неудачам, как с этим проклятым зельем.

– Ошибиться с составом еще не значит потерпеть неудачу.

– Угадать с составом – значит добиться успеха, следовательно, ошибиться – значит потерпеть неудачу.

– Брэнна, не зря же это называется практической магией – тут практика нужна, и ты это прекрасно знаешь. Надо пробовать и пробовать. Метод проб и ошибок.

Она хотела возразить ему, но ограничилась тяжким вздохом.

– Вот я и пробую. В прошлые разы я думала, что подошла к решению куда ближе, – ан нет. Если я и дальше буду так промахиваться, придется снова заказывать ингредиенты.

– Значит, начинаем сначала. – Фин подошел к ней и поцеловал. – Брэнна, добрый день!

Она хмыкнула.

– И тебе, Финбар. – Она с улыбкой вынула нож. – Итак…

Она думала, он засучит рукав, но он снял свитер целиком.

– Возьми из пятна, – подсказал он. – Из пятна, Брэнна! Сразу надо было оттуда брать.

– Надо было, ты прав. Как это я не подумала… Видимо, от переутомления. Но имей в виду, тебе будет больно, Фин! Будет жечь…

– Ну, будет… И что из того? Оттого, что это делается с враждебной знаку целью. Не терзайся, Брэнна, потом я утешусь печеньем.

– А ты хитрый!

– А ты как думала?

Она шагнула к нему с ритуальным ножом и чашей наготове.

– Только блокировку не ставь! – Она приблизила к нему лицо. – Может быть, боль – важная составляющая. Пусть боль придет – а потом уйдет.

– Ладно.

Действуя резко и быстро, концом ножа она сделала поперечный надрез на пентаграмме. Подставила чашу под струйку крови и почувствовала, как ему больно, притом что Фин не издал ни звука и не шелохнулся.

– Ну вот, достаточно, – прошептала она, отложила нож, схватила лоскут чистой белой ткани и прижала к ране.

Затем поставила чашу рядом со склянками, вернулась к Фину и стала бережно залечивать неглубокую ранку.

Он ничего не успел понять, да Брэнна и сама не поняла, как это вышло, только она вдруг приникла губами к клейму.

– Не надо! – Ошеломленный, отпрянул он в ужасе. – Я не знаю, как это может тебе навредить!

– Ничего это клеймо мне не сделает – как и ты не сделал ничего такого, чтобы его заработать. Годами я винила в этом тебя, а надо было винить Сорку – точнее, ее беду. Она причинила тебе вред, нарушила нашу самую священную заповедь и навредила тебе – и многим до тебя. Невинным. Если бы я могла, я бы сняла с тебя это проклятье.

– Не получится. Неужели ты думаешь, я не пробовал? – Фин натянул свитер. – Ворожба, служители церкви, знахарки, юродивые, адепты черной и белой магии – его ничто не берет. Как только до меня доносился слух, что где-то, в каком-то уголке земли проклятье могут снять, я немедленно мчался туда.

Так вот в чем причина его внезапных отлучек! Вот зачем он все время куда-то стремительно уезжал!

– Ты никогда не говорил…

– А что я мог сказать? – вскинулся он. – Этот зримый знак того, что во мне течет его кровь, уже ничем не изменишь, его никакими средствами не уберешь – я все перепробовал. Ни заговором, никаким ритуалом не снимешь проклятья, которое она наложила со своим последним вздохом. Его ни выжечь нельзя, ни вырезать. Я даже думал ампутировать руку, но побоялся, что оно просто появится в другом месте.