Бедный Бобик - Наталия Терентьева

Денис выдавил в рот пакетик пахнущего мятой лекарства и вернулся к остановке задним ходом. Зоя, увидев машину, с надеждой взглянула на него. Денис приоткрыл окно со стороны тротуара и махнул ей рукой. Девушка заспешила к нему.

– Возьми, – протянул он купюру. – Не лови сегодня больше никого. Слышишь? Ты живешь-то где?

– Снимаю… – Зоя склонилась к окну, не решаясь распахнуть дверь.

– Займись чем-нибудь. Не знаю, столько всего сейчас. Слышишь, а? Жалко просто тебя, дуру… И неужели не противно?

Зоя неожиданно улыбнулась.

– С тобой – нет.

– А, ладно!

Денис отъехал, стараясь не смотреть на девушку. Это он – дурак, жалкий доверчивый дурак. Идиот, и с годами не умнеет… Сейчас чуть было не посадил ее обратно, хорошую и бедную, и совсем беззащитную в мире жестоких расчетливых дядечек с тугими бумажниками и беспокойными мошонками, в которых постоянно идет какая-то своя жизнь, помимо логики, здравого смысла и чувства самосохранения.

На следующее утро Денис проснулся с приятным ощущением и не сразу вспомнил, что случилось. Ничего не случилось. Просто сегодня суббота, и он поедет к Маргоше. Надо купить… всего. Всего, что надо и чего не надо. Денис больше всего на свете любил ходить по большому магазину, набирая полную тележку продуктов, приятных мелочей, зная, что девочка сама ничего не будет этого покупать, а мама ее Оксана, рациональная, бережливая, – тем более.

Разве догадается она взять большую банку отборных маслин с косточкой, которые так любит Маргоша, даже сейчас, когда аппетит у нее – хуже не бывает? И не купит Оксанка корзиночку лимонного мыла, переложенного высушенными листьями настоящего лимона… «Самый простой способ компенсировать все свое паскудство», – так однажды оценила Оксана его щедрые подарки Маргоше. Наверное, да. А чем еще ее порадовать? Сейчас ей вообще ничего не надо, ничто не радует. Пусть хоть так…

Денис ходил по своей новой пустой квартире. Конечно, жить в центре было удобнее, но в этом районе такой хороший воздух, такие пейзажи из окна. Еще одна подмосковная деревня, за двадцать лет обросшая шестнадцатиэтажками и бочком прилепившаяся к столице. Здесь можно гулять по вечерам… Или хотя бы мечтать об этом.

К тому же эту квартиру он купил сам, и никто никогда не скажет ему: «Уходи» или, наоборот: «Живи, с моей милости…» Денис все собирался сделать ремонт, переклеить для начала обои, поменять выключатели… Но все откладывал и откладывал. Вода из крана не капает, двери открываются-закрываются, свет горит… А остальное – когда-нибудь…

Он включил музыку, один из дисков, которые постоянно слушал последнее время. Он так обрадовался, увидев в магазине новые диски с почти забытыми песнями, песнями его юности… Они и тогда ему нравились, но теперь Денис точно знал – это пели про него. Наивными, простыми словами, чуть выспренними с точки зрения сегодняшнего дня. И про разлуку, и про туманы, за которыми можно прогоняться всю жизнь, и про людей, которым не так уж и много в жизни надо, разве что хорошей музыки, чистого воздуха, простой еды и еще чего-то, щемящего и ускользающего, мучительного и прекрасного…

Денис, вздыхая, бросил в стиральную машину накопившееся за неделю белье. Зашел на кухню, включил телевизор, пощелкал пультом с программы на программу и оставил новости. Нашел в холодильнике несколько кусков нарезанного сыра, без аппетита пожевал. Заглотнул витамины, запив их растворимым кофе без сахара – сахара не было в доме уже недели полторы. Не забыть купить, когда будет набирать продукты для Маргоши…

Денис уже пару раз взглядывал на телефон. Не позвонить ли Оксане? Хотя – суббота, утро… вдруг она не одна… И все-таки набрал номер.

– Оксанка?

– Ммм… – Оксана, лежа на животе, с трудом дотянулась до телефона и теперь только мычала, потому что массажист, крепкий юноша в светлом тонком халате, под которым обозначались круглые мышцы, как раз начал разминать ей спину.

– Доброе утро! Ты где?

– Ага… – вздохнула та. – Ой, сейчас… погоди… – Массажист, не говоря ни слова, перевернул ее на бок и всей своей массой нажал на ногу. Оксана охнула и с трудом спросила: – Ты… как?

– Да как…

– Вот и хорошо… – Оксана слышала, что Денису хочется поговорить, но когда эти руки, эти сильные молодые руки, гладят тебя по бедру, можно ли о чем-то говорить… – Ну ясно…

– Оксанка, – не сдавался Денис. – Да я вот хотел… может… вместе поедем…

– Да-а… Ну давай…

Оксана вытянула ногу. Ну почему близкие мужчины вот этого не умеют – гладить, просто гладить, никуда не залезая и не торопясь…

– Не болей… – Она нажала отбой и подержала кнопку, пока телефон не выключился совсем. Она тоже имеет право на отдых. На небольшое удовольствие, на такое скромное наслаждение.

Молодой массажист обеспокоенно взглянул на нее:

– Не больно?

– Нет… – Оксана чуть улыбнулась, увидев, как беспомощно торчат из-под повязки на светлых волосах ровные, чуть крупноватые уши мальчика. Мальчика… – Хорошо. Наоборот, очень хорошо.

Массажист тоже улыбнулся ей чистыми, крепкими зубами. Мужчины думают, что только им нравятся молодые… И у женщин тоже наступает момент, когда чужая юность начинает тянуть и манить, прочь от мертвого, страшного дыхания радостно машущей уже совсем неподалеку старости: вот и ты добралась, Оксаночка, вот и тебя я сейчас согну, сомну, кишочки твои перекручу, зубки пораскрошу, всю твою нежную кожу в мешочки да морщинки соберу… А рядом вот с таким, юным, здоровым… Какие морщинки, когда так сильно и остро пахнет чистым молодым телом, когда можно закрыть глаза и раствориться, до конца, без остатка, в этой мощной, сокрушающей волне жизни.

Денис послушал вежливый голос, объяснивший, что Оксана временно не доступна для его шуток и неясных предложений, а он действительно и сам не знал, зачем ей звонил. Где она, что она, с кем она? С млеющими накачанными ребятишками, которыми она себя окружила – что ни «помощник», то голливудский актер из массовки, симпатичный, стройный, улыбчивый и – никакой. Но глаза преданные, мускулы гладкие, улыбка до ушей, зубы отполированные, одет с иголочки – у Оксанки все получают хорошо, если согласны верно служить, и кланяться, и млеть… Или с вежливыми немцами-партнерами, с которыми у Оксаны находятся какие-то общие темы – вот о чем ей говорить с пятидесятилетними немцами из Гамбурга, а тем более из Бамберга – сумрачного провинциального городишки, откуда зачастил этой зимой какой-то партнер? Значит, есть о чем… жене Оксане… И почему-то сейчас ему совсем не хочется соревноваться ни с немцами, ни с Оксанкиным холуйским молодняком. Нет задора. Нет смысла.

Денис обескураженно вздохнул и некоторое время внимательно смотрел новости – с выключенным звуком. Танки, взрывы, торговцы оружием и наркотиками с жуткими мордами и заломленными назад руками… Утешительно – хоть кого-то поймали… И молодые ведущие, похожие на воспитанных клоунов. Денис подождал прогноза погоды и набрал другой номер.