Звезды без глянца - Мими Хэйр

— Скотт, они приготовили только одну постель.

Мы наконец остановились. Я изучала волдырь на руке. После того как водит ель бросил нас у входа в «Виндфлауэр маунтин хоум», я тащила свой багаж три этажа, потом еще мимо четырех спален — во всех были только голые, неуютные матрасы, — прежде чем мы оказались в «нашей».

— Чё там? — Скотт швырнул на кровать свою сумку. Он даже не заметил, что я потираю ладони. Как и то, что я измучилась, таща багаж. А даже если и заметил, то не подумал помочь.

— Лара что, собиралась остаться здесь с тобой, или для нее были забронированы отдельные апартаменты? — спросила я, глядя на пухлое пуховое одеяло, которое захрустело, как и полагается одеялу, набитому отборным пухом сибирского гуся, когда сумка Скотта приземлилась на него.

— Лара? — Скотт снял куртку и вошел в ванную. — A-а, ну, наверное, она просто забыла им сказать, чтоб они приготовили еще одну кровать, не знаю. — Я смотрела, как он снимает ботинки и раскидывает их по ванной комнате, перегибается и вставляет затычку в отверстие. Затем он отвернул краны. Комнату начал заполнять пар. — Слушай, у тебя, случайно, нет с собой этого женского дерьма?

— Женского дерьма? — Я устала, и было ясно, что Скотт не собирается быть джентльменом и предлагать свою роскошную квартиру промерзшей насквозь мне.

— Ну, пены для ванны.

— Где-то здесь была. — Я стала рыться в поисках нужного флакона, чертыхаясь на утробу этого чудовища, которое я втащила сюда — со всеми шмотками и вещичками.

— Супер! Только сульфаты я не использую. Они сушат кожу. Там нет сульфатов?

Я с недоумением уставилась на него и поняла, почему Миа так нравилось регулярно опустошать его банковский счет. Черт, я почувствовала, как меня накрывает волна негодования!

— И это ты беспокоишься насчет сухой кожи? — усмехнулась я, пока он выуживал из сумки зубную щетку.

— Она начинает чесаться, когда иссушается.

— А от кокаина разве не то же самое?

— Нет, от кокаина балдеешь.

— Я хочу сказать: разве кожа от него не чешется? По-моему, из-за этого ты и чувствуешь себя дерьмово. — Я хотела поскорее забраться в эту постель. До неприличия сильно. Я была на ногах с пяти утра. Мне надо было точно знать, что расписание Скотта заламинировано, сотовые заряжены, а потом, во время своего ленча, мне пришлось пойти в «Рексал» и купить висячие замки для всех ящиков его комода и ящиков с документами; весь остаток дня я провела, вычищая его почту, потому что сам он не мог этим заниматься — резкие, отрывистые звуки доводили его до белого каления. Видимо. Хотя я так и не поняла, почему ему обязательно понадобилось, чтобы его электронный ящик был пуст, а дверцы всех остальных — плотно закрыты. Я решила, что это начальная стадия паранойи, но Лара считала, что это очень разумное поведение, когда я робко намекнула ей на такие странности. «У Скотта все инстинкты чересчур» — вот и все, что она ответила. И принялась за девятнадцатую главу своего романа.

Жаль, манеры у него были не «чересчур». Сначала он, сидя в ванне, честил себе под нос меня, возмущаясь моей неспособностью раздобыть даже такую простую вещь, как пена без сульфатов, а потом потребовал принести ему виски. Он видел бутылку «Джека» в игровой комнате на первом этаже, когда входил, а в морозилке, должно быть, есть лед. Я взгромоздила на себя свой багаж, даром что сумка была на колесиках, и вышла на холодную лестничную площадку, оставляя позади потрясающий вид на живописные заснеженные горы из окна высотой от потолка до пола.