Пламенный вихрь - Бренда Джойс

Он взял ее руку и прижал к губам:

— До завтра.

Сторм отошла, не глядя на Бретта, и он видел, что она направилась к дяде, тете и Габриеле. Диего что-то говорил, но он почти не слышал его.

— Право, кузен, что за представление. Будь у меня нечестные намерения, я не стал бы так открыто искать ее общества.

Бретт только собрался ответить, как вдруг разговоры смолкли и все уставились на вошедшего лакея, который толкал перед собой кресло на колесиках с сидящим в нем доном Фелипе. Дон улыбался. Нижняя половина его тела была укрыта одеялом.

— Фелипе, — воскликнул Эммануэль, бросаясь вперед. — Что ты затеял?

— Я решил присоединиться к вам за обедом, — спокойно ответил Фелипе. — Хочу посидеть за одним столом с новобрачными.

На мгновение установилось напряженное молчание, которое нарушила Елена, изящно шагнувшая к креслу дона.

— Какой удивительный сюрприз, — заворковала она, кладя руку на плечо старика и улыбаясь сгрудившемуся вокруг семейству.

Дон Фелипе поймал взгляд Бретта, и мгновение они не отрывали глаз друг от друга. Потом он сказал:

— Я хочу познакомиться с новобрачной. Очнувшись, Бретт взял руку Сторм и вывел ее вперед:

— Отец, это моя жена, Сторм. Дон испытующе поглядел на нее:

— Сколько тебе лет, девочка? Сторм вздернула подбородок:

— Семнадцать.

— Как тебя угораздило связаться с этим негодником, моим сыном?

Сторм стиснула зубы:

— Я безумно влюбилась в него. — И стоявший рядом Бретт расслабился, сдерживая улыбку.

Дон Фелипе перевел взгляд со Сторм на Бретта. Вперед выступил Эммануэль.

— Почему бы нам не приступить к обеду? — предложил он, кивком отпуская слугу и берясь за спинку кресла. Собравшиеся медленно двинулись в столовую, следуя за креслом дона Фелипе. Кресло поставили во главе стола. Бретт вместе со Сторм держался поодаль, дожидаясь, пока усядутся остальные. Елена собралась сесть по правую руку дона, но тот отмахнулся.

— Я хочу, чтобы справа и слева от меня сидели мой сын и его жена, — резко заявил он.

— О, конечно, как глупо с моей стороны, — великодушно улыбаясь, сказала Елена.

Бретт провел Сторм вперед и усадил ее, ободряюще сжав ее плечо, потом справа от себя усадил тетю и наконец уселся сам. Вино было налито, и слуги принесли тарелки с едой.

— Откуда ты, девочка? — спросил дон. — И кто твои родители?

Бретт сидел мрачный, но Сторм улыбнулась:

— Из Западного Техаса. Я выросла на скотоводческом ранчо. Мои родители поселились там в 1845 году, когда исчезла угроза нападений команчей.

— А кто твой отец?

— Дерек Брэг, — с гордостью произнесла она.

— А его родители?

Сторм и глазом не моргнула:

— Его отец был траппером, а мать — индианкой-апачи.

Это сообщение было встречено неловким молчанием. Сторм гордо вскинула голову:

— До того как стать ранчеро, он был капитаном техасских рейнджеров. Одним из лучших.

— Значит, ты частично индианка, — сказал дон.

— Апачи, — поправила Сторм. — И горжусь этим.

— И я тоже этим горжусь, — ввернул Бретт, улыбаясь в ответ на изумленный взгляд Сторм. Мгновение они смотрели в глаза друг друга, потом Бретт потянулся через стол и сжал ее руку.

— А твоя мать? — спросил дон Фелипе.

— Она англичанка, — ответила Сторм. — Ее отец — герцог Драгморский лорд Шелтон. Со временем его титул и поместья перейдут моему старшему брату Нику.

София ахнула.

— Какая совершенно завораживающая родословная, — оживленно произнесла Елена. — Ну, Бретт, твоя бледнеет по сравнению с этим,

— Спасибо, тетя Елена, — сказал Бретт. — Отец, ваши вопросы нетактичны.

— Почему нетактичны? — возразил дон. — Она гордится своим происхождением. И не пытается ничего скрыть. Совсем как ты.

Бретт подумал, не были ли эти слова каким-то скрытым комплиментом, но не был в этом уверен.

— Как вам нравится гасиенда?

— Очень, — с энтузиазмом ответила Сторм. — Здесь так прелестно. Не забывайте, я выросла на ранчо. Я научилась ездить верхом раньше, чем стала ходить. — Она смущенно улыбнулась: — Жить в городе не так уж плохо, но иногда я скучаю по ранчо.

Дон Фелипе в первый раз за все время улыбнулся, потом многозначительно глянул на Бретта, взял нож и вилку и принялся за еду. Остальные последовали его примеру. Эммануэль сказал:

— Фелипе, завтра я собираюсь показать Бретту владения.

— Хорошо. Ему следует заново со всем познакомиться. Бретт молча продолжал есть, остро ощущая молчаливо-напряженное отчаяние Елены и Софии.

— Бретт вполне преуспел в Сан-Франциско, — сообщил дон Фелипе для всеобщего сведения.

— Да, — гордо подтвердил Эммануэль. Дон Фелипе взглянул на Бретта:

— Держу пари, что если человек разбирается в бизнесе, то он мог бы отлично управиться и с этим хозяйством.

У Елены кусок застрял в горле. Диего залпом выпил вино и потянулся к бутылке, чтобы налить себе еще.

— Особенно с женой, привыкшей вести хозяйство на ранчо.

Сторм озадаченно посмотрела на Бретта, который ответил ей успокаивающим взглядом.

— Габриела, а ты чем сегодня занималась? — спросил дон Фелипе.

Она улыбнулась:

— Конечно же делала уроки, папа.

— И хорошо сделала?

— Да,

— Умница.

— Завтра Бретт возьмет меня покататься верхом, — застенчиво сообщила она.

Дон глянул на Бретта и поднял бокал в знак молчаливого одобрения. Выпив половину, он поставил бокал и перевел свой пронзительный взгляд на Диего:

— А сколько ты выиграл — или проиграл — прошлой ночью?

Диего кашлянул:

— Простите?

— Ты слышал, что я спросил, мальчик. Думаешь, я не знаю с точностью до песо, сколько ты тратишь на эти проклятые игры?

Диего побагровел.

— Вчера вечером Диего составил компанию мне и Софии, — вступилась Елена. — Возможно, вы слышали, как он играл на гитаре? Он так прекрасно играет.

Она переглянулась с Диего — во взгляде Диего была благодарность, во взгляде Елены — настороженность.

Дон Фелипе поморщился. Он повернулся к Сторм, не обращая внимания на остальных:

— Расскажи мне о вашем ранчо.

Сторм улыбнулась, глаза ее засияли, и до конца обеда они говорили о ранчо, о лошадях и коровах, и обо всем остальном. Слушая, Бретт наблюдал за ними, и его сердце переполняла гордость.