Полночная звезда - Кэтрин Коултер

Чонси опустила плечи, и платье тут же упало к ее ногам. За спиной она услышала глубокое дыхание мужа.

— Ты сам знаешь ответ на свой вопрос. — Она наклонилась, чтобы поднять платье. — Я могу всему научиться и ко всему привыкнуть. — Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Не волнуйся, я не стану для тебя обузой.

— Господи, какая похвальная скромность! — язвительно заметил он, с сожалением подумав о том, что она прикрывает свое тело. — Не поздно ли?

Она долго смотрела на него, а потом решительно отбросила платье на стул. Вслед за ним туда же полетела кружевная рубашка.

Делани не мог оторвать взгляда от ее обнаженной груди.

— Черт бы тебя побрал, Чонси, — в сердцах выдохнул он.

— Не будут ли десять унций золота слишком малой платой за это? — Она взглянула ему прямо в глаза, а потом чуть отвела плечи назад, отчего ее грудь стала выше. — Может, мне стоит попросить больше?

Он круто повернулся на каблуках и направился к двери, бросив через плечо:

— Я скоро вернусь. Отдохни немного.

Он вернулся к вечеру, закупив необходимые запасы. Они отправились в местный ресторан, который, как он объяснил ей, держали два ирландца. Молча поужинав, они тут же вернулись в гостиницу. Делани остался у двери, деликатно позволив ей раздеться и лечь в постель.

Чонси забралась под холодную простыню и, лежа на жестком матрасе, тихо шептала: «Господи, сделай, пожалуйста, так, чтобы все было хорошо».

Примерно через час она услышала шаги мужа и притворилась, что крепко спит. Он осторожно лег рядом, что-то тихо проворчал и повернулся на бок.

Утром Чонси проснулась первой. Слегка приподнявшись, она посмотрела на мужа. Он лежал на животе, повернув голову в ее сторону. Его лицо было мягким и по-детски нежным, лишенным злости, к которой она уже привыкла за последние дни. Она не удержалась и легонько провела рукой по его щеке, ощущая едва появившуюся щетину. Господи, как она любила его! Но все кончено, к сожалению. Слишком поздно.

Она задумалась, пытаясь вспомнить, когда же именно влюбилась в него. Может быть, в тот первый вечер, когда танцевала с ним у Стивенсонов? Он тогда еще не знал, кто она, и всячески подтрунивал над ней. А может быть, в первую брачную ночь? Тогда ей было очень больно, но Делани был исключительно нежен и ласков. Ей стало грустно и обидно, что так все кончилось.

— Перестань плакать, черт возьми!

— Я не плачу, — тихонько всхлипывая, сказала она, не поднимая головы.

— Вот и прекрасно. Я не давал тебе для этого никакого повода! — Делани соскочил с кровати и встал перед ней совершенно обнаженный. — Тебе нравится то, что ты видишь?

— Да, — еще тише пролепетала она, поднимая на него глаза. — Нравится. Ты мне всегда нравился, Дел. Ты очень красив.

Он молча повернулся к ней спиной, не зная, что сказать в ответ.

— Ну что ж, — сообщил он, когда помылся и побрился, — пора собираться. Мы должны выйти через час. И не забудь, пожалуйста, надеть дорожное платье.

Когда они оделись, Чонси с удивлением посмотрела на мужа. Его невозможно было узнать в брюках из оленьей кожи, черных ботинках, белой рубашке с длинными рукавами, жилетке и куртке. На ремне у него висел угрожающего вида револьвер в кобуре.

— Ты не похож на себя, — заметила она.

— А ты думаешь, что выглядишь намного лучше? — холодно парировал он, хотя не мог не признать в душе, что ей очень шел наряд — длинная шерстяная юбка, белая блузка. Волосы она заплела в толстую косу и забросила на спину.

— Да, но в ней мне будет намного удобнее.

— Сейчас можешь снять жакет. Он понадобится тебе только в горах, где прохладно.

— Хорошо.

Собрав вещи, они спустились вниз, где находился небольшой ресторанчик.

— Советую хорошо поесть, — кратко сказал он. — Отныне нам придется готовить еду самим, но поскольку ты ничего не умеешь делать, то боюсь, что заниматься этим придется мне.

— Собираетесь в горы? — спросил старик, ставя на их стол тарелки с яичницей, беконом, поджаренным хлебом и фруктами.

Делани кивнул.

— Да, в Даунвиль.

— Долгий путь. Я слышал, погода может испортиться.

— Добрых семьдесят миль. Индейцы поблизости не появлялись?

— Их тут полно вокруг. Эти чертовы попрошайки всегда хватаются за оружие. Мадам едет с вами?

— Да.

— Простите, мадам, что вмешиваюсь, но это довольно трудное путешествие. Я еще ни видел, чтобы такая красивая женщина отправлялась в горы. Оденьтесь потеплее, мадам.

Чонси улыбнулась — это были первые добрые слова, которые она услышала за последние дни.

— Купите себе какие-нибудь перчатки, мадам, а то пожалеете, что поехали туда.

Делани нахмурился, вспомнив про перчатки. Как же он мог забыть про них? Он бросил взгляд на ее белые и тонкие руки.

— Ничего страшного, Дел, — успокоила его Чонси. — Не стоит терять времени. Я знаю, ты хотел выйти пораньше. Мне не нужны перчатки.

— Ошибаешься. Еще как нужны. Зайдем в соседний магазин, и я разбужу старика Криббса. А сейчас нужно заканчивать с нашим завтраком и отправляться в путь.

Она наклонилась над тарелкой, быстро подбирая остатки еды. Делани молча смотрел на жену и проклинал себя за то, что взял ее с собой. Как он выдержит все это время наедине с ней?

Они ехали на северо-восток, стараясь не слишком отдаляться от реки Юба, на берегах которой они то и дело видели стоявших по колено в воде золотодобытчиков. Делани ехал впереди и все время молчал. Когда солнце находилось уже почти в зените, он подал знак рукой, что пора отдохнуть. Чонси соскочила с лошади и растянулась на траве, потирая онемевшие ноги. Последний раз она совершала столь долгую прогулку верхом, когда ей было шестнадцать лет. Немного отдохнув, она подошла к краю крутого обрыва, на дне которого весело журчала река. Господи, какая красота! Она расправила руки и вдохнула полной грудью.

— Мне кажется, я первый человек, который ступил на эту землю! — прокричала она мужу. — Подобное чувство должно возникать у художника.

Делани прекрасно понимал ее восторг, так как и сам всегда восторгался необыкновенной красотой здешних мест, когда в очередной раз добирался до Даунвиля.

— Надень шляпу, — заботливо подсказал он. — Солнце так печет, ты можешь сгореть.

— Извини, я на минутку, — сказала она, смущенно улыбнулась и побрела к кустам.

Когда она вернулась, Делани протянул ей бутерброд.

— От меня пахнет, как от лошади, — пожаловалась она.

— Интересно, а чем же от нас обоих будет пахнуть завтра?

— Здесь очень тихо.

— Да.