Научи меня - Людмила Молчанова

Но только если она притворялась, пусть и с трудом, но все же, то Кирилл не умел этого. И не скрывал своей обиды и разочарования. И что делать с этим - Катя не имела ни малейшего понятия.

- Кирюш, не расстраивайся ты так, - Катя присела перед мальчиком на корточки, обхватила за плечи и заставила посмотреть себе в глаза. Племянник шмыгнул носом, трогательно посмотрел на нее исподлобья, пряча взгляд, но внимательно прислушивался к ее словам - она точно знала. - Миша обязательно приедет, просто попозже. Он в командировке, в другом городе и не может сейчас приходить.

- А когда он приедет?

- Скоро, родной, скоро.

- Правда? - с надеждой спросил Киря. Ей оставалось только кивнуть. Теперь, если потребуется, она Подольского за шкирку, но приведет. Катя его предупреждала и всячески ограждала, а вот это все - не ее вина. И ее ребенок страдать из-за Миши не будет. Точка.

- Конечно. А сейчас прекрати хлюпать. Поехали лучше домой.

- Хорошо, домой, - смирившись, кивнул Кирилл и одел курточку. Встал рядом с ней, терпеливо ожидая, пока Катя застегнет все пуговицы и завяжет шарф. - Я сок хочу.

- Купим. Что вы сегодня делали?

- Английский учили, - без особого энтузиазма начал рассказывать ребенок, вяло ковыряя носком ботинка квадрат линолеума.

- И как?

- Хорошо.

Поняв, что сейчас говорить с Кириллом бесполезно, девушка сдалась. Иногда ее ребенок мог быть чертовски упрямым и замкнутым. И обиженным, так что выдавить из него хоть слово в такие моменты было равносильно поиску иголки в стоге сена. Практически невозможно, только нервы друг другу мотать.

Приказав себе не расстраиваться, Катя взяла Кирилла за руку, и они бодрым шагом потопали к остановке.

* * *

Подольский еще раз посмотрел на знакомый дом и взглядом нашел нужные окна. В одном из них горел свет, а через легкую полупрозрачную газовую ткань, если присматриваться, конечно, можно было увидеть силуэт маленького ребенка, которым с какой-то палкой - Миша, правда, знал, что это светящийся меч джедая, - прыгал около телевизора. Мужчина позволил себе улыбнуться уголком губ.

Оказывается, он соскучился. И было что-то еще, что не позволяло сосредоточиться в Калининграде. И это "что-то" мыслями возвращало его в Питер, разъедая и прожигая изнутри. Что-то пошло не так. Не так, как должно было быть.

Физически Подольский все это время сидел в Калининграде, а мыслями здесь - в этом доме. А ведь помнится, он жил здесь когда-то. Сколько лет прошло? Двадцать или около того, наверное. Несколько лет квартира напротив Катиной была его домом. Но вот Миша ее не помнил. Возможно, Катя там тогда и не жила. Но то, что они могли оказаться рядом, так тесно друг к другу, приятно грело и будоражило.

Он помрачнел, вспомнив недавний разговор с девушкой. Обиду, которая сквозила в каждом звуке ее голоса. Он сначала не понял, что вообще сделал не так, где ошибся и почему Катя так расстроилась. Но в ней была такая убежденность, уверенность, заставившая Подольского лихорадочно вспоминать свои проступки за последние часы. Да вроде ничего.

И все равно эта мысль - что он чем-то обидел, сделал ей больно - не давала покоя, лишая и сна, и спокойствия, и возможности логически мыслить. Как переклинило.

Ни о какой работе и речи идти не могло. Поэтому он сорвался и вот сейчас уже был около знакомого дома, и глядел в знакомые окна, ощущая странную приподнятость и умиротворение. Как будто был там, где и должен был быть.

Миша стряхнул пепел с истлевшей до фильтра сигареты, выкинул окурок и зашел в подъезд. Три этажа; мельком посмотрел на квартиру Анны и постучал в соседнюю дверь.

Раздался топот маленьких ножек, скрип открываемой двери и наконец:

- Кто там?

- Это Миша. Открывай.

Подольский не успел договорить, как загремели замки и дверь распахнулась. Прямо ему навстречу ласточкой вылетел Кирилл, и Миша еле успел схватить его, чтобы тот босиком не побежал по подъездной плитке.

Мальчик и радостным возгласом вцепился в Мишкины запястья, и мужчине ничего не оставалось, как поднять его на руки. Кирилл счастливо взвизгнул и со всех сил тонкими ручонками обхватил его за шею.

Все так стремительно произошло, что Михаил совсем не успел ни подумать о сложившейся ситуации, ни удивиться поведению ребенку. Спокойно и правильно - вот как это было. И мужчина поспешно, все так же держа мальчика на руках, зашел в теплую квартиру и прикрыл за собой дверь.

- Тебя Катя не учила дверь незнакомым не открывать? - усмехнулся Миша и поставил ребенка на пол.

- Ну это же ты, - как само собой разумеющееся произнес Кирилл и с ногами забрался на маленький деревянный стульчик. - И я спросил.

- Спросил он...Ты дверь открыл быстрее, чем спросил. Тетка твоя где?

- А, купается, - он равнодушно махнул рукой. - А я играю. Пойдем со мной.

Миша разулся, повесил куртку на вешалку поверх Катиного пальто и пошел следом за Кириллом, мазнув взглядом по покрашенной светлой краской двери. Оттуда раздавалось журчание воды, а сквозь щель пробивалась полоска света.

- Смотри, я покрасил, - ребенок деловито усадил Мишу на разобранный диван и притащил смутно знакомую раскраску. Подольский отпихнул пуховое одеяло в сторону и подвинулся, освобождая место мелкому. - Нравится?

Он склонил голову набок, пристально рассматривая ярко-зеленую машину с синими колесами.

- Нравится.

Кирилл перевернул страницу, теперь демонстрируя кислотно-желтый мотоцикл.

- А этот?

- И этот нравится.

- А эту Катя красила, - Миша увидел аккуратно разрисованный автомобиль, выделяющийся среди творчества мальчугана. - Красиво?

- Красиво, - послушно кивнул Подольский и закатал рукава тонкой водолазки. - Что так жарко?

- Катя обогреватель включила. Миша?

Ребенок из-под опущенных ресниц на него косился с неуверенность и любопытством. Под Мишкиным понимающим взглядом Кирилл заерзал и выпалил:

- А ты далеко был?

Мужчина на секунду замешкался.

- Далеко.

Ребенок непонятно чему удовлетворенно кивнул. А затем продолжил:

- А что ты делал?

Да уж, с этой семейкой нужно перестать удивляться. Вот и Кирилл сейчас - сидит, дышит ему в пупок, но смотрит так угрожающе, недоверчиво и допрашивает. И этому мелкому только четыре.

- Работал.

Кирилл широко улыбнулся и встал на диване на колени.

- Это хорошо. Но ты не уезжай так больше. Мы тебя ждали.

Мы тебя ждали. Подольский испытал сильнейшее чувство дежа вю. Он это уже слышал. Пару дней назад, с такими же, но немного другими интонациями, со сквозившей обидой и болью в голосе, но такое же потерянное и едва ли не безнадежное.