Навеки мой - Кэролайн Линден

Софи не хотелось оставаться одной.

После того как Филипп подтвердил слова Джорджианы, ее первой мыслью было поехать домой, забраться в постель, накрыться одеялом с головой и пролежать так до конца года. Как она могла так ошибаться в отношении Джека? Как он мог солгать и обмануть ее столь изощренно? Он делал все, чтобы надавить на ее слабости, заставить нарушить установленные ею правила и, наконец, уничтожить ее окончательно. Интересно, как долго продолжал бы он говорить ей о любви? Как долго прокладывал бы себе путь в ее постель красивыми словами? Прижав руку к груди, Софи подумала о том, что прежде всего должна себя спросить, как долго она продолжала бы ему верить.

Однако, забравшись в постель, она непременно вспомнит о Джеке, о том, как он обнимал ее, шепча на ухо слова любви. В постели Софи могла размышлять лишь о том, как Джек – такой большой и сильный – лежал рядом с ней, двигался в ней, и от этого ее унижение будет совсем полным.

Чтобы излечиться от мыслей о нем, нужно занять свою голову чем-то другим. Когда Софи вышла из маленькой пустой комнатки, где пряталась некоторое время, сердце ее было разбито вдребезги, однако решимость вернулась. Она взяла с подноса лакея бокал вина и окинула взглядом зал, остановив свое внимание на Энтони Гамильтоне, сидевшем в одиночестве со стаканом в руках.

Мистер Гамильтон слыл одним из самых скандально известных джентльменов в обществе. Он был наследником графа, но отказывался пользоваться своими привилегиями. Молва связывала его с именами половины великосветских дам, и для всех оставалось загадкой, что его до сих пор никто не вызвал на дуэль. Гамильтон был очень скрытным. Человек, о котором все судачат, но с кем никто не общается. Но что было более важно для Софи – играл он совершенно безжалостно, и ни одна ставка не казалась ему слишком высокой.

Она направилась к нему через весь зал. Софи слышала, что однажды Гамильтон поставил на кон все, включая надетый на нем костюм, и выиграл. Обычно она избегала иметь дело с людьми, готовыми на подобный риск, но сегодня испытывала острую необходимость отвлечься. Либо она выиграет крупную сумму, которая залечит ее душевную рану, либо проиграет, и тогда ей будет о чем беспокоиться помимо красивого вероломного герцога.

– Добрый вечер, сэр! – Софи присела в реверансе, а мистер Гамильтон поднял голову, и его темные брови поднялись от удивления. Он наблюдал за игрой в кости за соседним столом и явно просчитывал шансы поединка.

При виде Софи Гамильтон поднялся с места.

– Добрый вечер, миссис Кэмпбелл! – Их ни разу не представляли друг другу, поэтому Софи подумала, что он знает, кто она такая.

– Надеюсь, вы простите мою дерзость, – произнесла она с ослепительной улыбкой. – Но мне говорили, будто вы самый лучший игрок в Лондоне.

– Что это, мэм: лесть или осуждение?

Софи рассмеялась:

– Восхищение! Так это правда?

– Не могу ответить вам на этот вопрос. Я ведь играл не с каждым жителем Лондона. Например, с вами я тоже не играл.

Именно этих слов Софи и ждала. Ее сердце часто забилось.

– Не желаете ли исправить это? – продолжила она.

– Каковы ставки? – осведомился Гамильтон.

– Десять гиней. – Счет в пикете мог меняться очень быстро, поэтому Софи знала, что рискует тысячами фунтов.

И все же пикет был любимой игрой отца. Если он и проигрывал, то за другими столами. Софи играла в пикет с самого детства. Это была сложная стратегическая игра, победу в которой приносило мастерство игрока, а не счастливый случай. Она потребует от Софи пристального внимания, и именно это ей было сейчас нужно. К тому же Софи не исключала возможность получить щедрое вознаграждение.

Мистер Гамильтон протянул руку:

– После вас, мэм.

Софи заметила небольшой столик в дальнем углу зала, скрытый от посторонних глаз пальмами в кадках. Слуга принес новую колоду карт, и Софи отставила в сторону бокал с вином.

Игроки бросили жребий, и она получила право первого хода. Софи перетасовала карты несколько раз, помня об установленном отцом правиле. Мистер Гамильтон наблюдал за ней с еле заметной улыбкой. Она раздала карты, и игра началась.

Партия в пикете состояла из шести конов. После не слишком удачного начала Софи играла ровно до пятого кона. Она оказалась права: игра с мистером Гамильтоном потребовала всего ее внимания. В игре он был поистине беспощаден, хотя и сидел, развалившись в кресле, словно ему не было никакого дела до карт.

Софи уже приготовилась сдавать карты в последний раз, когда подошедший к мистеру Гамильтону слуга что-то прошептал ему на ухо. На лице мужчины отразилось изумление, после чего он поднялся с места.

– Миссис Кэмпбелл, приношу вам свои извинения, но мне необходимо ненадолго отойти.

– Конечно. – Софи положила колоду на стол. – Вы вернетесь, чтобы закончить партию?

Гамильтон немного помолчал.

– Думаю, да. – Он улыбнулся. – Надеюсь. – Он отвесил поклон и удалился.

Софи потянулась к бокалу. Последний кон нужно сыграть либо очень хорошо, либо очень плохо. Она пока не набрала сотни очков. Это означало, что ее проигрыш – если она все же проиграет – будет меньше, чем если бы она набрала сто очков и все равно проиграла. Софи редко проигрывала намеренно, но порой эта тактика себя оправдывала.