Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

— Обманывает и угрожает, — продолжала сгущать краски злодейка Златовласка. — У меня ребенок в купе спит.

— Я — отец этого ребенка.

Он поразил ее этим высказыванием. Ольга охнула, повернувшись к нему.

— Он врет вам! — прошипела Багдасарова, явно сдерживаясь от того, чтобы не сказать чего-нибудь похуже. — Я вижу его во второй раз в своей жизни!

Тигран усмехнулся. Это вышло помимо воли, но очень даже кстати.

— Этого вполне достаточно, чтобы взять и заделать ребенка.

Шутка-замечание была как раз в духе мужской братии и очень понравилась парням. Чего не скажешь об Ольге — она много-много-много раз произнесла букву «о», то есть ничего не сказала, хватая ртом воздух.

— Выйдем? — предложил Тигран, вытащив и смяв торчащую из сумки, так вовремя попавшуюся на глаза знакомую бумагу, усеянную гербами и печатями медицинской организации, но перед этим оглянулся. — Сколько угодно говоришь?

В ответ на это Ольга побледнела и даже попятилась назад, уперевшись в стол, но бросилась вперед, стоило Хамиеву и младшему офицерскому составу транспортной полиции оказаться в коридоре, прямо на стареньком ковролине, не менее потрепанного поезда.

— Черт бы тебя побрал! — воскликнула женщина за дверью, после того как нее не получилось закрыть дверь.

— Поссорились из-за ерунды, — пояснил Тигран, сунув носок кроссовка в образовавшуюся щель. — Мужики поймите и посочувствуйте мне.

— Мы-то поймем, но ровно до тех пор, пока не тронется поезд.

Как ожидалось мужской солидарности в их краю было больше, чем законной. Тигран рассчитывал именно на это.

— Билета у тебя нет.

— Ты или купи его, или учти, что мы заберем тебя на следующей стоянке.

— Договорились, — Тигран потянул дверь в сторону. — Спасибо!

Багдасаровой почти удалось обдурить его. Результаты экспертизы прятались в ее сумке, тогда как в своей голове она разорвала бумажку в клочья.

А он, увидев это выражение глаз, поверил ей.

Тигран вновь ощутил злость, смешанную с досадой. Он всегда знал, что она — лгунья, но вовсе не потому, что она действительно врала на каждом шагу, а потому что Хамиев понимал, что с ним у Багдасаровой получится провернуть нечто подобное. Ведь он верил во все разыгрываемые ею представления, понимал, что она делала это для того, чтобы отвязаться и вновь злился на это.

— Нам ничего не надо.

Ольга, стоящая у стола, обернулась к нему, перепутав его с проводницей, но быстро исправилась, воскликнув:

— Хамиев, что ты за человек такой? Хочешь-не хочешь все равно не избавишься?!

Тигран не отвечал, оперевшись на дверь. Он читал то, что уже видел вчера, понимал, что все это абсолютная лажа, а потом ловил взглядом напряженную Ольгу.

— Рассказывай! — велел он ей, вновь ощутив выводящий из себя коктейль чувств и эмоций. — Пока я не придумал что-нибудь своей тяжелой головой.

Еще дома Оля верно поняла его состояние. Он устал и осознал это только тогда, когда она сказала ему, что он видит в людях лишь плохое. Хамиев превратил себя в робота, который скатился до одной единственной способности — выполнять поручения, отслеживая все возможные цепочки и отбрасывая самые наивные из них. Все, потому что последние были свойственны обычным людям, а не тем, кто наживался за счет «терпил». Он делал это, превратив в привычку.

— Ты уже! — откликнулась она, теперь уже презрительно, — в завидные женихи себя записал, меня сделал коварной хищницей, покушающейся на свободу бедного…

— Понял я, что не предмет твоих мечтаний.

Оборванная на полуслове Ольга, выдохнула, а кажется, что перевела дух и стрельнула в его сторону глазами, очень выразительно приподняв бровь при этом.

— Всё именно так, — продолжил Тигран, глядя на солнечный день за окном купе. — Так что рассказывай, если не хочешь повторения!