Девушка с пробегом - Джина Шэй

— Ты наказан? — Максим цитирует это, когда мы уже упаковались в его машину и стартовали в сторону моего временного пристанища. — Детка, ты серьезно? Лично для меня это было бы как выстрел к старту. А Огудалов — он же хуже меня. Еще больше не умеет проигрывать.

— Что, неужто не послушается? — тоном сомневающейся девочки спрашиваю я.

— Поспорим на деньги, что нет? — Вознесенский улыбается во все свои тридцать два отбеленных зуба.

— Максим, ну за кого ты меня держишь вообще? Я — беременная, а не дура, — хмыкаю, демонстрируя свое недовольство таким сомнением в моих умственных способностях.

— Какая жалость, — скорбно вздыхает Максим, — я давно так легко деньги не зарабатывал, все пахать приходится…

— Да уж, тяжкая у тебя доля, — фыркаю я, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

Я знаю, что Огудалов, как и всегда, сделает все поперек моим словам. Я знаю эту черту, с самого первого дня своего знакомства с этим несносным мужчиной. Который абсолютно никогда не делает так, как его просишь. Всегда и во всем — он делает только по-своему. Так же, как и я…

Я вообще была удивлена, когда мне позволили спокойно сесть в машину и свалить. С Огудалова могло статься и в багажник меня запихнуть в рамках ролевой игры “я — властный дракон и похищаю тебя”.

Другое дело, что за это все он бы получил коленкой куда-нибудь. Куда-нибудь, чтобы и либидо не сломать, и чтобы ощутил хотя бы некую часть моего желания сделать ему больно.

А мне хотелось. Очень хотелось. Обнять, поцеловать, затащить в постель — но перед этим — придушить. Искусать до синяков, и чтобы впредь не повадно было бросать меня вот так. И кожу снять!

Короче, никакого милосердия.

Нет, серьезно, что мне надо было с ним делать? Бросаться на шею? С придыханием спрашивать, не откажется ли он от меня из-за ребенка? Да нахрен мне нужно такое счастье, откажется — так откажется, я и сама рожу, сама выращу. Ну, да, папы-американского бизнесмена у нас не будет. Будет бабушка-рестораторша, которая мне уже весь телефон оборвала, с той самой поры, как я умудрилась ей проговориться. Кажется, внука Тамара Львовна хотела даже больше, чем я — второго ребенка…

Все выходит именно так, как я и ожидала. Когда мы притормаживаем у моего дома — Дэйв уже там, стоит, опираясь задницей об капот собственной тачки, перекрыв Максу дорогу к подъезду, и ехидно ухмыляется. Ну да, что тут — три квартала, и мы еще стояли на светофорах. Обогнать было слишком просто…

Смотрю на него и пытаюсь не плавиться мозгами. Красивый же, стервец, красивый настолько, что не вздохнешь и не выдохнешь лишний раз. И все-то ему к лицу, и рубашечка светлая, и галстучек пурпурный, распущенный, только подчеркивает красивую шею Давида Огудалова.

И я бы хотела прихватить этого поганца за эту его узкую удавку, чтобы утащить его в темный уголок, подальше от наглых взглядов всяких пробегающих мимо львиц.

Туда, где его можно было бы раздеть и вдоволь попялиться, вдоволь нащупаться, точно-точно убедиться, что мое божественное совершенство наконец при мне, но есть одно но…

Жирное такое НО!

Я не собиралась перед ним млеть и растекаться влажной лужицей!

После сорока дней пустоты и тишины? Не-е-етушки.

Я что, совсем дура, что ли? Я смертельно обижена вообще-то.

В конце концов, он бросил меня в тишине один раз, где гарантии, что не сделает это снова?

— Моя покойная прабабушка и та ездит быстрее, чем ты, Вознесенский, — тем временем широко улыбается Давид.

— Знаешь, Огудалов, когда-нибудь ты со своим лихачеством влепишься в столб, — откликается Максим максимально занудным тоном, — и вот тогда я заберу себе её, — эта наглая невоспитанная морда тыкает в меня пальцем, — и буду воспитывать твоих детей. И ты этому уже не помешаешь.

— Я тебя и с того света обломаю… — откликается Давид.

Мальчишки. Я аж прикрываю глаза, не желая видеть, насколько по мальчишески эти два идиота себя ведут.

— Мне ведь проваливать на все четыре стороны? — заинтересованным шепотом интересуется Максим. Понятливый мальчик.

— Созвонимся, — улыбаюсь я.

— Когда освободишь мою жилплощадь? — мелочно напоминает Макс.

Да-да, это он мне “спонсировал” мое убежище, дав бесплатно пожить в его пустующей квартире. Мы — ужасные заговорщики!

— Это все зависит от того, как себя будет вести Давид Леонидович, — вздыхаю я. — Наверное, в конце следующей недели. По крайней мере, у Паши там закончится эта его травля тараканов на квартире, и я его выгоню из моей.

— Окей, — Макс косится на ожидающего Давида, — Дэйв, веди себя хорошо. Как можно лучше. Чтобы Надя наконец осознала, с каким занудой связалась. И сделала правильный выбор!

— Макс! — рычим мы в два голоса, потому что этот болтун уже основательно заколебал.

— Все-все, молчу-молчу. И вообще злые вы, поехал я от вас…

Максим отъезжает. Мы наконец-то остаемся наедине. Условно, конечно, все-таки люди во дворе есть. Но это неважно.

Мы — наедине.

Между нами остается пара шагов. Те самые, которые обе стороны хотят преодолеть, но у каждой есть причины этого не делать.

Моя причина — это он. И куча имеющихся к нему претензий. И я не хочу сближаться с ним ни на шаг, пока он на них не ответит. Пусть меня и тянет к нему как к магниту.