Идеальный парень - Алексис Холл

Несколько минут спустя мы вернулись на маленькую кухню Оливера, и он, как всегда, пошел к плите готовить, поскольку решил, что мы не обойдемся без горячего шоколада.

Я валял дурака за столом, копался в своем телефоне и вдруг понял, что времени уже было хорошо так за пять утра.

– Представляю, какими разбитыми мы будем на работе.

– У меня сегодня нет судебных заседаний. Так что я вообще не собирался на работу.

– А ты так можешь?

– Ну, формально я самозанятый, хотя обычно работники суда стараются избегать подобных определений, к тому же я не брал больничный… пожалуй, что никогда.

– Я еще раз прошу меня простить, – предпринял я очередную попытку извиниться перед ним.

– Не надо. Конечно, было бы лучше, если бы этого конфликта не произошло, но зато теперь я понял, что для меня есть кое-что поважнее работы.

Я понятия не имел, что ему на это ответить. В глубине души мне хотелось сказать ему, что нельзя ставить отношения выше карьеры, но поскольку речь шла об отношениях со мной, мой совет не выдержал бы никакой критики.

– Да, я, наверное, тоже притворюсь, что заболел.

– Я не стал бы маскировать серьезные жизненные неурядицы под несуществующую болезнь.

– Что? – Я наблюдал за мускулами на его спине, пока он мешал шоколад в кастрюльке, и не мог понять, означало ли все происходящее, что я начинал потихоньку наводить порядок в своей голове, или для меня это по-прежнему оставалось чем-то абсолютно недостижимым. – Предлагаешь позвонить им и сказать: «Извините, у меня произошел нервный срыв из-за статьи в Guardian?»

Он вернулся за стол с двумя кружками и аккуратно поставил их на маленькие подносы. Я обхватил свою руками, почувствовал ее тепло в своих ладонях, а над столом разлился пряный аромат шоколада и корицы.

– За этот день ты многое пережил, – сказал он. – Не стоит так преуменьшать.

– Да, но если я не буду преуменьшать свои проблемы, мне придется иметь дело с их реальными масштабами, а они ужасны.

– Я думаю, что лучше всего воспринимать вещи такими, какие они есть. Чем старательнее мы пытаемся скрыться от чего-то, тем больше власти над нами эти трудности имеют.

– Оливер, только не надо умничать. – Я смерил его долгим взглядом. – Это так несексуально.

С задумчивым видом он поднял кружку, качнул ее слегка, а затем поставил на место.

– И раз уж мы заговорили о…

– Несексуальности?

– О попытках скрыться от проблем.

– Ох.

– Еще в ванной ты сказал, что теперь наши отношения уже не кажутся тебе такими фиктивными, как были до сего момента?

– Это у тебя такой способ успокоить меня – использовать выражения, которые я наверняка попытаюсь высмеять?

Он посмотрел мне в глаза.

– Люсьен, ты действительно так думаешь?

– Да. – Что может быть хуже искренности, будь она неладна? – Я действительно так думаю. А теперь давай вернемся к действительно важным вещам. Если я не ошибаюсь, ты только что сказал «до сего момента»?

– Видишь ли, – продолжал он, немного наклоняя свою чашку, – у меня у самого возникали подобные мысли.

В этот момент я не мог понять, боялся услышать эти слова или действительно хотел их услышать. Но я не вскочил и не убежал с криками, и это уже говорило о том, как серьезно я относился к своему стремлению стать лучше и какую важную роль в этом сыграл Оливер.

– Ладно. Хорошо. Это ведь мило, правда? – В свою защиту я могу сказать, что повысил голос лишь на половину октавы.

– Не нужно так паниковать. Мы просто разговариваем.