Рыцарь надежды - Кристина Додд

— Не то чтобы это задевало мое самолюбие, нет, просто я помню, насколько мы с братом были близки в детстве. Я скучаю по нему.

— Но если бы твой брат стал рыцарем, вам тоже пришлось бы расстаться. К тому же его почти наверняка уже убили бы, — возразила Эдлин решительно.

— На все воля Божья! — Неда спрятала руки в рукава. — Если бы он остался жив, то приезжал бы хоть изредка. Я могла бы обнять его, как в детстве. Он завел бы семью, и даже после его смерти его дети напоминали бы мне о нем. Нет, что вы, я не жалуюсь, но все же так было бы не в пример лучше.

Посреди двора в грязной луже возились двое крестьянских ребятишек, по виду не старше сыновей Эдлин. Если бы она строго-настрого не запретила Аллену и Паркену играть во дворе, то приняла бы этих мальчишек за своих сыновей. Один из них подобрал палку и взмахнул ею словно мечом, другой тоже схватил какой-то обломок, и закипела битва двух юных рыцарей.

У Эдлин сжалось сердце. Нет, она не желала, чтобы ее сыновья стали рыцарями. Пусть уж лучше постригутся в монахи, по крайней мере останутся живы. Но что ею двигало: эгоизм или материнская любовь? Стремление обеспечить наилучшее будущее детям или боязнь потерять их?

Если Неда права, то придет день, когда любовь к Богу навсегда вытеснит из сердец мальчиков любовь к матери. И лицо Аллена уже не будет вспыхивать от радости при виде нее, и Пар-кен перестанет льнуть к ней по обыкновению, молча прося материнской ласки…

— Нам пора, миледи. Надо спешить, иначе мы не успеем обойти весь замок и оставшиеся без вашего внимания слуги решат, что вы ими пренебрегли и чем-то недовольны, а те, которых вы повидали, задерут нос. Начнется ненужное соперничество.

Неда первой шагнула во двор, и они пошли среди островков мокрой травы и многочисленных луж, внимательно глядя под ноги, чтобы не запачкаться.

— Что до мужей, то они и впрямь умом не блещут. Ваш, например…

Похоже, Неда была не очень лестного мнения о Хью, и Эдлин решила, что эта женщина ей, пожалуй, нравится.

— Что ты о нем думаешь?

— Ничего плохого, разумеется. Не хуже, чем другие мужчины. — Неда сделала еще несколько шагов, и тут ее прорвало: — Ну посудите сами, разве женщина на его месте решилась бы выставить вон управляющего, обремененного семьей, даже не поинтересовавшись, готовы ли они служить новым хозяевам?! И это при том, что поместье содержится в образцовом порядке!

— Ты абсолютно права! — с готовностью согласилась Эдлин.

— Бердетт предупреждал меня, что так и будет, но я сомневалась. Сказала: если новый лорд умный человек (а, по слухам, так оно и есть), он, конечно, оставит нас при себе или по крайней мере даст шанс доказать свою преданность.

— Что же ответил Бердетт?

Неда остановилась посреди двора.

— Он просто поднял меня на смех! После тридцати лет совместной жизни обозвал дурой! Но разве так уж глупо было предположить, что хозяин оставит нас ради своей же пользы?

— Именно это я и пыталась втолковать Хью!

— Но он не хотел слушать, не так ли? Мужчинам не до разумных оценок, у них одно на уме: кто кому присягнул на верность. Эта путаница — единственное, чему они придают значение. А еще называют неразумными нас, женщин!

— Мне пришлось буквально умолять Хью оставить вас здесь, — заметила Эдлин. Неда нравилась ей все больше.

— О, как я вам благодарна, миледи! — воскликнула жена управляющего, схватив ее за руку. — Не знаю, что бы мы без вас делали! Я, правда, поцеловала сапог вашему мужу, но я-то знаю, кому на самом деле обязана своим счастьем! Клянусь, мы вас никогда не подведем!

— Я вам верю. — Эдлин ободряюще пожала Неде руку. — Но Хью боится, что вы продолжаете хранить верность прежнему хозяину, Эдмунду Пембриджу.

Хью и впрямь говорил о Пембридже с такой ненавистью, что Эдлин начала опасаться даже за собственную безопасность. Вдруг муж узнает о том, что она знакома с его злейшим врагом? Зачем было лгать, что Пембридж не посещал дом Робина, когда Хью об этом спрашивал? Она вполне могла бы сказать правду, но тогда Хью принялся бы расспрашивать ее о Пембридже и пришлось бы сказать, что он был ближайшим другом Робина.

Что, впрочем, не мешало ему добиваться ее любви. Воспоминание о его ухаживаниях до сих пор вызывало у нее дрожь омерзения. Он слагал о ней поэмы, пел гимны ее красоте и грации и, что всего отвратительней, превозносил до небес ее супружескую верность. Учитывая его вечные поползновения совратить ее, это было чистое издевательство.

Эдлин считала, что в его чувствах царил полный сумбур: он любил Робина и одновременно покушался на честь его жены, восхищался верностью Эдлин и насмехался над ней всякий раз, когда Робин заводил очередную любовницу. Пембридж ждал, что Эдлин сама упадет в его объятия, хотя бы от отчаяния, но, если бы это произошло, он стал бы ее презирать за измену Робину.

— Пембридж… — произнесла с недовольством Неда. Эдлин виновато вздрогнула. — Пембридж заботился только о собственной выгоде и никогда не думал о том, какая судьба ждет его людей, если он примет сторону Симона де Монфора, а тот проиграет.

— Но Симон де Монфор еще далеко не проиграл, — напомнила Эдлин. Мысль, что передышка в войне с повстанцами скоро закончится, возвращалась к ней снова и снова, как ноющая зубная боль, не давая сосредоточиться.

— По слухам, ряды его сторонников-баронов тают не по дням, а по часам, — изрекла с умным видом Неда.

— Тем не менее решающая битва еще впереди, — вздохнула Эдлин и подумала, что Хью снова отправится воевать, а на ее долю опять останутся только слезы и пустота в душе.

Нет, хватит! Она поклялась не пускать Хью в свое сердце, чтобы никогда больше не видеть в зеркале своих мрачных, полных ужасных предчувствий глаз, и до сих пор клятву держит. Впрочем, так ли это?

— Пембридж уже лишился этого поместья, — продолжала Неда. — Ощутимая потеря, не правда ли? Роксфорд — основной источник его доходов, поэтому я надеялась, что он проявит больше благоразумия и постарается нас отстоять.

— Он не женился в прошлом году? — с любопытством спросила Эдлин.

— Нет, сказал: мол, не хочу! Правда, в развлечениях себе не отказывал.

— Но он же обязан жениться, чтобы продолжить свой род.

— Он однолюб. Думаю, ему не удалось заполучить ту, которую он хотел, а другой завести не пожелал. Впрочем, — Неда легонько подтолкнула госпожу к навесу над широким входом в кузницу, — в свой последний приезд он хвастался, что до конца года непременно привезет жену.

У Эдлин задрожали руки. Неужели Пембридж следил за ней в аббатстве, поджидая, когда кончится срок траура? Глупости! Вряд ли он пошел бы на такие хлопоты ради женщины.

— А где он сейчас? — спросила она, стараясь унять дрожь.

— Где ему быть? Наверное, крутится возле де Монфора.

Эдлин с облегчением вздохнула. Ее пугала мысль, что где-то в окрестных лесах может бродить Пембридж и на что-то рассчитывать.