Как целует хулиган - Стася Андриевская

– А я же ей говорила, Катюша, ну на кой тебе эти клубы, эти танцы? – продолжала причитать женщина. – По ночам работать, это же... А она ведь какая девчонка красивая! Каждый ведь гад так и норовит...

– Кто? – с трудом выдавил Данила. – Кто это сделал, она не сказала?

– Да чёрт его знает! Она ведь и шептала-то уже через силу, не то, что говорить! – и снова заревела: – Ну не зна-а-аю я-я-я! Я, вон, к менту этому сразу, думала, ну раз дочку его тронули, ну должен же как-то... А он... Он... – за всхлипами становилось всё труднее расслышать, но Данила и так уже почти не слушал. Стремительно накрывало. – Он говорит – пишите заявление, в милиции разберутся. А я ему – какое на хер заявление, ты же сам, гад, и есть милиция! Да ты же за дитя своего порвать должен, а он как попугай хренов: в милиции разберутся... Ну конечно, что ему... Его-то, вон, Маринка, домой поехала! А моя Катька... Где справедливость?!

Глава 45

Сначала Данила бросился бежать, но постепенно перешёл на быстрый шаг, не думая, куда и зачем, просто двигаясь, пытаясь выжечь адреналин, чтобы хоть немного вернуть ясность сознанию. Нестерпимо тянуло действовать, но как?!

Ярость, замешанная на беспомощности – это невыносимо! Хотелось голыми руками выдрать сердца тех ублюдков, которые... Зубами кадык вырвать, разодрать когтями в клочья... Но при этом понимал, что слишком ме́лок даже для того, чтобы просто найти их в одиночку.

В какой-то момент промелькнула мысль – а не свои ли это... Сопоставил факты, вчерашнее приглашение Рамзы на досуг...

Но нет, не может этого быть. Во-первых, Катьку бы не тронули – она своя, в профсоюзе такое не прокатит, а во-вторых – Залим знает, что Маринка под Данилиной крышей. Тёлка братана кореша – это по понятиям, в любой стае беспределить бы не стали.

Добрался до дома, схватил ключи от японца и рванул на блатхату, но никого там не застал. Доехал до Воска. И тоже, кроме сонной обслуги, готовящей кабак к вечернему наплыву посетителей никого ещё не было.

Вернулся домой, прослонялся до ночи, прикидывая, как лучше подкатить к Рамзе с просьбой о помощи от профсоюза. Оно, конечно, на хер бы их услуги, но лучше людей Рамзы виноватых никто не найдёт. Там ведь своя система по городу – круговая порука, все всех знают, у каждого своё место и роль. Все беспредельщики на учёте, над каждой швалью свой смотрящий.

Конечно, за услугу придётся отработать. Чёрт. Невесело усмехнулся. Такое впечатление, что душу дьяволу готовился продать. Свалил, называется, в светлое будущее...

А на самом-то деле хорошо, что не успел свалить. Очень хорошо! Ещё успеется.

В ментов ни на секунду не верил – всё та же круговая порука.

Ближе к полуночи снова рванул в Воск. Здесь всё было как всегда в этот час – музло, бухло, тёлки, «конкретные пацаны» с необъятными пузанами. Невидимая обслуга всё так же в режиме нон-стоп драила зеркала, кучковались, ожидая своего выхода, девочки гоу-гоу с голыми сиськами. В отдельной гримёрке чистили пёрышки стриптизёрши Нинка и Ирка.

Долго слонялся из угла в угол и наконец засёк возле служебного входа Рамзу в сопровождении Айка. Сразу же сунулся было к нему, но охрана не пустила. Ответ стандартный: «Шеф ночью не принимает» Попросил передать, что очень надо, срочно. Уточнили. Велели ждать.

Когда всё-таки позвали, время уже перевалило за два ночи. Нос не просто не дышал – его словно распирало изнутри, и от этого раскалывалась башка и слезились глаза.

Рамазанов, как обычно к этому часу был готов. Поначалу, ещё только столкнувшись с этим, Данила часто задавался вопросом, откуда у чувака столько здоровья – и порох нюхать, и дела ворочать, и стаю в кулаке держать. А потом, когда узнал Рамзу чуть лучше, и флёр романтики с его образа слетел, сразу стало без разницы и то, откуда у него здоровье.

А сейчас вообще посрать – и на перепачканную белым порохом морду, и на стеклянный взгляд. Слегка цепанул внимание свежий рубец через щёку, но в целом – и на него похер.

– Вчера звал тебя, ты не пришёл, – не разжимая челюсти, бросил Рамза. – Сегодня хочу в одного зависнуть, так мне говорят – Хулиган под дверью сидит, не уходит. Всё, что ли, проблевался? Или ты думаешь, я тебе всю малину на сегодня перенёс? – рассмеялся было, но тут же, зашипев, коснулся рубца на щеке, скривился. – Чего надо? Говори да проваливай, не до тебя сейчас. Хотя стой. Давай, бухни! – плеснул вискаря в свой стакан. – Помяни раба божьего Соломатина Гэ Вэ. Помер сегодня. Сердце. – Поднял взгляд. – Знал его?

– Нет.

– Ни хера вы не знаете, под кем ходите, кто жопы ваши из ментуры вытаскивает. Давай, давай, бухни. Ты ему лично за тот раз обязан! Через него тебя из-под следствия дёргали.

Данила не стал спорить, выпил. Рамза тут же налил себе, тоже выпил.

– Вот такая херня, Хулиган! Крут ты или говнище, а конец всё равно одинаковый – мать сыра земля. А поэтому жить надо сейчас! По полной! И срать на всех!

Его, похоже, как обычно потянуло на философию. При этом он даже не обратил внимания на распухшее лицо Данилы. Ему было так же насрать на Данилу, как и Даниле на него. На столике у его ног тянулся белёсый след от «дорожки», стояла ополовиненная бутылка вискаря, и лежал неизменный нож, с которым и на медведя пойти не страшно, но Рамазанов предпочитал чистить им под ногтями. Впрочем, сегодня он ковырял их чем-то другим, маленьким, зажатым в пальцах. Данила даже не видел, чем.

– Я с просьбой к профсоюзу, Рамза...

За дверью раздался грохот. Данила сразу его узнал – шумовые гранаты. Ну нахер... Менты, что ли?! Чёрт, как не вовремя! В подтверждение догадки в кабинет сунулся Айк:

– Облава!

– Чего-о-о? – мгновенно разъярился Рамза. – Кто посмел?! На кого рыпнулись, суки?! Разберитесь сейчас же!

Айк выскочил за дверь, Рамза зло двинул ногой столик:

– Вороньё ублюдское! Сразу налетели, думают, у Рамазанова кроме Соломатина конов не найдётся... Ты на машине?

– Да.

– Тогда всё. Приём окончен, все базары завтра. – Резко встал и, кинув на столик то, чем ковырял