Она любит плохих парней - Алекс Хилл

Музыкальная композиция подходит к концу, диджей объявляет следующего исполнителя, но я едва ли разбираю слова. Ныряю в толпу танцующих, подбираясь к сцене, по залу разносится громкий бой электрогитары, но это точно не «Король и Шут». Застываю перед подиумом, на котором стоит Дарий с микрофоном в руке. Уверенный, сильный, непоколебимый. Никакого стеснения, никакого страха, а вот у меня трясутся колени и дрожат пальцы.

Смутно вспоминаю название группы по стилю исполнения. Дарий поет довольно посредственно, но его энергия и посыл выкидывают из реальности туда, где я так отчаянно хочу оказаться. Переношусь в одну из сцен любовного романа, и это так же волшебно, как я себе представляла. 

Маски сброшены. Я верю, что ты — та, 

Ты — та самая моя, я — твой!

Я твой, Бумбокс

От широкой улыбки сводит щеки, не могу поверить глазам и ушам, а вот сердцу, что радостно танцует в груди, верю без оглядки. Слова песни, мерцающие огни вокруг — чистейшая магия. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой и особенной. Никогда не думала, что достойна. 

Дарий кричит все громче, каждое слово ощущается на коже мягким ударом. По щекам стекают теплые слезы, и я покачиваюсь под музыку, закусив нижнюю губу, чтобы не завизжать и, не дай Бог, не признаться Дарию в любви прямо сейчас.Смысл песни оседает в груди нежным бархатом, эмоции искрятся. Не могу больше стоять на месте, боюсь потерять иллюзию, поэтому поднимаюсь на подиум и забираю у Дария микрофон. Никакие доказательства и объяснения больше не нужны. 

Целую Дария под скулящую электрогитару, но тут же теряю контроль над ситуацией. Дарий обнимает меня за талию, вторую руку опускает на затылок, врываясь в рот языком. Страсть на грани злости, драйв на обочине истерики. Горячо и искренне, с отдачей и принятием. Знакомый вкус, тепло, шумное дыхание на коже лица. Не знаю, чем я заслужила Дария, но ему же хуже.

— Здесь правда маленькие кабинки? — спрашивает он, тяжело дыша.

— Теперь я все поняла, — отвечаю невпопад. — Поехали домой.

Глава 17

Дорога проходит в тихом забвении, свежий воздух из приоткрытого окна обдувает лицо, мягко урчит мотор. Держу ладонь на колене Дария, изредка перебирая пальцами, чтобы не провалиться в сон, а в мыслях все еще звучит песня, которую впервые спели только для меня. Неужели все это происходит на самом деле, а не только в моих фантазиях? Дарий всерьез хочет быть моим или это всего лишь строки, написанные кем-то другим? Легкое прикосновение к руке посылает тепло по венам, машина набирает скорость. Закрываю глаза и все-таки позволяю себе вздремнуть, чтобы не изводиться глупыми мыслями. 

Через какое-то время громкий хлопок выдергивает из пучины короткого сна. Салон автомобиля пуст, за лобовым стеклом виднеются высокие жилые дома с редким светом в окнах. Тянусь к дверной ручке и тут же получаю толчок от холодного, пробирающего до костей ветра. Дарий протягивает мне руку и устало улыбается:

— Думал, придется нести тебя.

Принимаю его ладонь, крепко за нее ухватившись, и отвечаю, выбираясь в тихую осеннюю ночь:

— Я уже не в том возрасте, да и ты тоже.

— Поговори мне еще, — смеется Дарий.

Входим в теплый подъезд и поднимаемся в лифте на девятый этаж. Ноги гудят, как и голова. Молчание звенит в ушах. Дарий открывает дверь в свою квартиру и пропускает меня вперед, помогает снять пальто и вешает его в шкаф. Бросаю сумку на тумбу у стены, снимаю сапоги и уже хочу шагнуть в сторону ванной комнаты, чтобы подготовиться к продолжению вечера, но понимаю, что у меня просто нет сил. Прохожу в гостиную, падаю на диван, сворачиваясь калачиком, и прислушиваюсь к тихим шагам, стуку и шороху.

— Выпей, — голос Дария звучит совсем рядом.

Упираюсь в мягкое сиденье и поднимаюсь, принимаю стакан с пузырящейся водой и сонно киваю в знак благодарности. Дарий набрасывает плед на мои ноги и садится рядом, упирается локтем в спинку дивана и смотрит на меня, тяжело вздыхая. Полумрак комнаты разбавлен лишь включенной в зоне кухни подсветкой, напряжение и стыд проступают неприятными мурашками на коже.

— Извинений ждешь? — спрашиваю я.

— Нет, — глухо отзывается он.

Осушаю стакан, поморщившись от горького вкуса, и протягиваю его Дарию. Он молча забирает его, а я качаю головой: 

— Поверить не могу, что кто-то мог от тебя отказаться.

— У тебя почти получилось.

— Нет, это не так. И я вообще о другом.

— Снова хочешь поговорить о бывших?

— Я пытаюсь тебя понять.

— Ладно. — Сухо кивает он. — Продолжай.

— Какое благородство, — усмехаюсь я, опуская взгляд.

— Ты ведь не успокоишься. И лучше я буду знать, о чем ты думаешь, чем строить догадки и ждать, пока снова что-нибудь не вытворишь.

Облизываю горьковатые губы и собираюсь с силами, чтобы правильно сформулировать мысль.

— Как люди могут одновременно решить, что их отношения закончены? Кто-то должен был заговорить об этом первым.

— Тебе принципиально знать, кто кого бросил?

— Мне интересно. — Беспечно пожимаю плечами, хотя любопытство методично жрет изнутри, откусывая по маленькому кусочку.

— Она, — коротко отвечает Дарий, но, заметив мой недоверчивый прищур, продолжает: — Мы собирались переехать вместе через год, но ей предложили работу раньше. Я не хотел бросать аспирантуру, и мы долго пытались найти выход, который устроил бы обоих, но так и не нашли. Она считала, что отношения на расстоянии обречены, и поставила меня перед фактом. Я ее отпустил. Вот и все.

— Звучит довольно… скучно.

— Взрослая жизнь, она такая, — ровным тоном отвечает Дарий, но я чувствую брешь в его идеальной оболочке.

— Тебе было больно? — задаю следующий вопрос, затаив дыхание.

— Что бы я сейчас не ответил… — Он иронично ухмыляется. — Я уже проиграл.

— Почему?

— Скажу, что было, и ты решишь, что у меня все еще есть чувства к бывшей. Скажу, нет — решишь, что я лгу.

— Просто скажи правду.

Дарий разминает шею, а я стискиваю зубы и напряженно жду, потому что точно знаю: ответы на все мои вопросы уже близко. Ничто так ярко не вырисовывает образ человека, как его прошлое. Ничто не дает столько надежды, как возможное будущее. Искреннее желание перемен — самая весомая жертва, возложенная на алтарь любви,