Лилия и меч - Сара Беннет

Внезапно в поле зрения Лили попал белокурый исполин – это Олаф неутомимо пробивался сквозь плотную стену противника. Его страшный боевой топор беспрерывно мелькал в воздухе. Олаф как будто двигался к какой-то определенной цели, и, хотя враги отчаянно кидались ему навстречу, он без устали крушил их направо и налево.

Переведя взгляд на противника, Лили увидела, что армия Хью все еще достаточно сильна на левом фланге. В гуще врага ей бросилась в глаза фигура тщедушного даже в доспехах всадника, который яростно ругался, заставляя своих людей двигаться вперед.

Это был Хью.

Его лошадь встала на дыбы, и на какой-то миг Лили показалось, что он собирается обратиться в бегство, но Хью удержал животное, видимо, не желая подставлять противнику спину.

В этот момент рядом с ним выросла грозная фигура белокурого великана. Боевой топор со свистом взвился в воздух, и голова Хью слетела с плеч.

По рядам врага пронесся отчаянный вопль.

– Теперь мы точно одержим победу! – прошептал Стефан охрипшим голосом.

Лазоревое полотнище, трепеща на ветру, неотступно продвигалось вперед по полю брани, и люди Хью, продержавшись еще несколько минут, начали отступать. Они бежали сначала по одному, по двое, но постепенно к бегущим стали присоединяться и другие. Ряды армии Хью смешались и, дрогнув, волной покатились назад, в то время как солдаты Радолфа все стремительнее продвигались вверх по склону.

Радолф вырвался вперед, и в этот миг его внезапно окружили люди Кентона, такие же, как он, крепкие и закаленные в боях норманны, настроенные сражаться до последнего вздоха за своего отсутствующего господина.

Оцепенев от страха, Лили наблюдала, как Радолф бьется сначала с одним, потом с другим противником. Казалось, его меч не знал усталости. И все же врагов было слишком много...

Над холмами прогремели раскаты грома; небо быстро затягивалось темными тучами, словно подавая сигнал о завершении битвы, и вскоре на землю обрушились потоки воды. Теперь Лили совсем ничего не видела.

– Где он? – пробормотала она и начала молиться, напряженно прислушиваясь к ходу битвы; но рокот ливня заглушал даже шум сражения.

Схватив Лили за руку, Стефан потащил ее в укрытие под своды палатки.

Роняя на пол капли воды, Лили в отчаянии повернулась к сквайру:

– Ты видел Радолфа перед тем, как мы ушли?

Стефан смотрел на нее не мигая. Сначала она прочла в его глазах желание солгать, но в конце концов он предпочел сказать печальную правду:

– Нет, леди, я его не видел.

Неужели Радолф пал на поле битвы? Если бы не ребенок, Лили тотчас бросилась бы в гущу сражения на поиски мужа. Что теперь ее жизнь без него? Неужели она отдала ему сердце только ради того, чтобы оно разбилось?

По лицу Лили потекли слезы... И тут над долиной пронесся хриплый крик победы. Дождь пошел на убыль, гром громыхал уже где-то в отдалении.

Часто моргая, Лили вытерла влагу с ресниц и, взявшись дрожащей рукой за полог палатки, услышала приближающийся стук копыт, а затем знакомый голос. Неужели Жервуа?

Лили с трудом сделала шаг вперед, к двигающейся ей навстречу сквозь пелену дождя темной фигуре, как вдруг снова раздался топот копыт, и перед ней вырос боевой конь Радолфа.

С рыданиями Лили бросилась ему навстречу, и жеребец, возбужденно заржав, попятился назад.

– Миледи! – воскликнул Стефан, рванувшись за ней, и, схватив Лили, потянул ее назад, а жеребец раздраженно зафыркал и затих, видимо, вняв негромким увещеваниям хозяина.

Радолф не торопясь спешился, и проворно подбежавший конюх увел коня прочь. Радолф снял с головы шлем. Его щеки были все в грязных потеках, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Запрокинув лицо к небу, он подставил его дождю, чтобы смыть грязь боя. Из всех сражений, в которых он участвовал, это было самым важным: Радолф бился не только за короля, но и за Лили, за себя и за их общее будущее.

Когда он распрямился, Лили уже стояла перед ним.

– Радолф... – Голос Лили дрожал, она промокла насквозь, и ее лицо казалось пепельно-бледным. С ее волос стекала вода, юбки липли к ногам. В серых глазах Лили Радолф прочел страдание, которое она перенесла, переживая за исход сражения.

– Ты победил, – выдохнула она.

На его губах заиграла усталая улыбка.

– Да, Лили, мы победили и теперь можем ехать домой в Кревич.

Лили не стала напоминать ему, что для нее именно это место всегда было родным домом. Правда состояла в том, что отныне ее дом – только тот, где находится Радолф.

– Ты не ранен?

Он покачал головой:

– Нет, Лили, я цел. Несколько царапин, но пусть это тебя не волнует – они не помешают мне любить тебя.

С радостным криком Лили бросилась в его объятия, и он, смеясь, поймал ее.

– Леди, – пробормотал он, дыша ей в волосы, – я не совсем в форме...

– Зато ты здесь со мной, – ответила она с жаром, – и больше мне ничего не надо.

Словно сдаваясь, Радолф, положив щеку на ее мокрые волосы, принялся осторожно гладить серебристо-пепельные пряди. Тело его жены было мягким и источало сладкий запах, в то время как он являлся ее полной противоположностью; но в этот миг ничто не имело значения. Они вместе примут ванну и смоют грязь и печаль этого дня, чтобы обратиться мыслями к счастливому будущему.

Его усталый взгляд поймал красную искру соколиного глаза. «Тебе я отдаю свое сердце».

Лили никогда его не предаст, теперь Радолф был твердо уверен в этом, но, если он сейчас не скажет ей о своем доверии, они никогда до конца не обретут свободу от Анны и Воргена.

– Ты поддержала меня в этой битве, – благодарно произнес он, – и в ответ я отдаю тебе всего себя. Я отдаю тебе свои богатства, свои земли, я отдаю тебе свою силу, свой меч, и я отдаю тебе свое сердце, отныне и навеки.

Лили подняла к нему лицо, и ее серые глаза наполнились слезами.

– Ваше сердце я буду хранить как зеницу ока, милорд.

Радолф наклонился, чтобы поцеловать ее, как раз в тот миг, когда дождь прекратился и выглянуло солнце. Повсюду вокруг них торжествовали победу солдаты Радолфа, и они с энтузиазмом приветствовали этот добрый знак природы.

Выглянув из укрытия его рук, Лили обнаружила, что является центром внимания великого числа усталых и забрызганных грязью людей.

– Радолф, – прошептала она, – нельзя ли нам куда-нибудь удалиться хотя бы на время?

Смеясь, Радолф подхватил ее на руки.

– Прошу прощения, друзья мои, но миледи желает уединиться, чтобы поблагодарить меня... должным образом.

Под радостные крики победителей Радолф прижал раскрасневшееся лицо жены к груди, где билось его сердце, и унес ее прочь с поля боя.