Мой любимый Киборг - Анна Кривенко

Дядя Мирамиил уже несколько раз намекал, что нам пора возвращаться на Диимору, а матушка уже трижды присылала голограммы, на которых обеспокоенно умоляла «поспешить домой, чтобы не повредить моему еще не устойчивому здоровью, которое может быть подвержено риску в связи с глубокими возрастными переменами в моем подростковом теле»!

Я не хотел улетать. Очень не хотел. Я привязался к Идде…

Мне странно было это осознавать, потому что я обычно не был склонен к подобным чувствам, ведь даже с моими младшими братьями у меня не было какой-то особенной душевной связи, а тут… простая маленькая аборигенка, живущая настолько мало, что я едва успею вырасти прежде, чем она состарится!

Но она меня держала в своих маленьких загорелых ручках необычайно цепко, не делая при этом совершенно ничего особенного. Просто смотрела на меня всегда с какой-то безумной примесью обожания и смущения. А я расплывался в самодовольной ухмылке всякий раз, когда чувствовал ее гулко бьющееся сердце, радостно вздрагивающее при моем приближении.

Ничего подобного в моей жизни еще не было. Я начал уже подумывать о том, чтобы забрать ее с собой, и поделился этими мыслями с дядей. Но он отреагировал неожиданно сурово и категорично.

— Ни за что! — жестко отрезал Мирамиил, приведя меня в полнейшее недоумение. — Это отвратительно — делать из мыслящего существа некое подобие домашнего питомца!

Я опешил от такой ужасной и грубой формулировки.

— Но дядя… я совершенно не считаю ее животным! — воскликнул я, чувствуя себя немного оскорбленным. — Просто я… не хочу с ней расставаться!

— И какую же жизнь ты можешь ей предложить? — скептически бросил Мирамиил. — Что она получит на Дииморе? Комнату во дворце? Возможность иногда видеться с тобой и скрашивать твой досуг? И чем это отличается от жизни домашнего животного?

Я пристыженно опустил голову. А ведь дядя прав. Что я мог Идде предложить, кроме этого?

Именно поэтому теперь, когда она снова смотрела на меня своим смущенным обожающим взглядом, я испытывал перед ней глухое чувство вины. Я не могу оторвать ее от родных и от привычного образа жизни! Это будет очень эгоистично. Но и быть с ней дольше я тоже не могу! Мне нужно скоро улетать…

Как же ей об этом сказать? Я чувствовал, что ей будет больно. Да и мне, признаться, было тоскливо только от мысли, что я, скорее всего, ее больше никогда не увижу.

Поразмыслил и решил не тянуть. Скажу сегодня и…

Но большие ласковые глаза девушки смотрели на меня так преданно, что я быстро остановил все свои порывы быть откровенным. Нет, сегодня не могу. Завтра…

Ночь наступила очень быстро, и я начал показывать ей знакомые созвездия, произнося их названия на родном языке. Идда была в восторге и повторяла их за мной с дивным удовольствием, немного спотыкаясь на сложных звуках, которые мне приходилось ей повторять. Это было так упоительно — учить ее и видеть, как она блаженно улыбается мне или же немного смущенно хмурит брови, делая очередную незначительную ошибку.

— А с какой ты звезды? — вдруг прервала она меня и внимательно посмотрела в мое лицо.

Я вздрогнул. До сего момента мы избегали разговоров о том, из какого мира я пришел. Как она догадалась, что я не из потустороннего мира явился, а именно прилетел со звезды?

— Вон та — яркая слева! — осторожно произнес я, указывая на звезду, поблескивающую немного голубоватым светом. — Но только я не на ней живу, а рядом. Там есть еще одно солнце — поменьше и не такое горячее, а рядом планета, похожая на твою. Это моя родина. У нее очень сложное и длинное название, но коротко мы зовем ее Диимора…

— Диимора… — осторожно протянула Идда, а потом радостно мне улыбнулась. — Она, наверное, также прекрасна, как и ты!

Я вдруг замер и смутился, ведь Идда впервые сделала мне такой откровенный комплимент.

— Ты тоже удивительная… — вдруг пробормотал я, хотя вроде бы не собирался этого делать, но моя внутренность все решила за меня, и я неосознанно и немного импульсивно потянулся к Идде и оставил на ее губах быстрый и мгновенный поцелуй…

Девушка пораженно замерла, да я и сам ощутил, как стремительно застучало мое сердце, ведь это был мой первый поцелуй…

Идда потянулась к своим губам пальцами, словно проверяя, настоящее это было прикосновение или нет, а я тут же смутился и на несколько мгновений отвернулся. Что же я делаю? Мне же с ней прощаться нужно, а не… целовать!

Мы просидели в неловком молчании еще несколько минут, а потом Идда вдруг схватила меня за руку и потянула за собой.

— Пойдем, я покажу тебе нечто особенное…

Она побежала вперед по ночному полю, уводя меня следом, и наши пальцы крепко переплелись, а я все никак не мог унять жар, разливающийся в груди. Мне хотелось сейчас же остановить ее, сказать, что она мне нужна и попросить улететь со мной, а потом еще раз поцеловать — дольше, нежнее и… не знаю, как еще, ведь я не умел это делать, но я так и не сумел побороть сомнения в том, имею ли я на это право.…

Когда же мы через некоторое время остановились перед огромным водопадом, ревущем во свете большой желтой луны, я на несколько мгновений выпал из реальности. Этот прекрасный вид был достоин даже Дииморы.

Идда повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза печальным взглядом.

— Я знаю, что ты скоро покинешь меня, — прошептала она с болью в голосе, но относительно спокойно. — Я это чувствую сердцем, — она положила ладонь поверх своей груди. — Прошу, не забывай меня, пожалуйста…

По ее щекам покатились маленькие слезинки, а я тут же обнял ее, прижал к себе и тихо, но взволнованно прошептал:

— Дорогая Идда! Я никогда тебя не забуду!..

"Муж мой…"

Руэль

Я не возвратился на корабль той ночью. Мы с Иддой развели костер и лежали около него под луной, обнявшись и растягивая минуты пребывания вместе. Говорили немного, потому что было это как-то болезненно, а просто слушали дыхание друг друга в тишине.

— А ты… хотела бы полететь со мной? — спросил